Арам и Лиза - Диана Рымарь

что лежит рядом с солонкой, быстро достаю, разворачиваю. Протираю испачканное украшение — аккуратно, тщательно, пока оно снова не начинает сверкать чистотой.

Неужели он не мог поступить по-человечески?

Взять да и дать мне немного остыть, собраться с мыслями, переварить все, что случилось. А потом уж…

Что потом?

Я сама себе не могу ответить на этот вопрос.

Злости на его вчерашний поступок за ночь изрядно поубавилось, это правда. В конце концов, я ведь понимала, что не быть мне моделью до конца моих дней. Рано или поздно пришлось бы уходить — возраст, конкуренция, изменчивая мода. Готовила запасной аэродром, училась, через полтора года магистра получу, планирую работать в рекламе. Может, свое агентство открою.

Да, злости поубавилось, как и желания держаться от Арама подальше.

Но он ведь мастер меня злить! И этим же утром с упоением продолжил это делать. Кольцо в кекс засунуть — это надо было додуматься. Лучше бы уж так подарил, как все нормальные люди. Но нормальность — это вообще не про Арама, потому что он какой угодно, но только не нормальный.

Пока я от всей души костерю его про себя, пальцы живут отдельной жизнью.

Сама не понимаю как и зачем, но надеваю на палец кольцо. Безымянный, правая рука. Автоматически, как будто так и надо.

Оно идеально сидит. Словно специально под меня делали, по размеру подбирали. Бриллиант отбрасывает на скатерть маленькие радужные блики. Белое золото нежно блестит, изящная оправа смотрится элегантно и дорого. На моей худой руке кольцо выглядит особенно роскошно, подчеркивает тонкость пальцев.

Я не просила его мне дарить, но…

Но мне нравится, даже очень.

И мне тошно от того, как Арам сейчас ушел. От того, что я его обидела. От того, что он думает обо мне, как о пустышке. И предчувствие какое-то гложет, неприятное, тревожное, как будто я упускаю сейчас нечто жизненно важное, нечто непоправимое должно вот-вот произойти.

Да что ж я сижу-то тут, дура!

Резко вскакиваю со стула.

Может, он еще не ушел? Или на парковке сидит в машине, остывает? Или, может, к Лехе поднялся в номер? Ишь ты, надоело ему слушать мои возмущения. Взбесил, так пусть послушает еще! Я ему все выскажу, но по-другому, спокойно, нормально…

Хватаю сумочку, книжку, несусь из ресторана. Вылетаю в лобби отеля.

Готовлюсь выскочить на улицу и идти на парковку как есть, без верхней одежды. Чуть померзну, но не дам ему уехать вот так. Не дам ему думать, что я…

Однако в лобби я резко торможу, замираю на месте.

Потому что вижу Лешу.

Одного!

Мальчик стоит неподалеку от ресепшен, возле высокого декоративного растения в огромном горшке, и незаметно для окружающих щипает листья. Отрывает по одному, складывает в карман джинсов.

— Леша! — начинаю я возмущенно, но тут же замолкаю.

Потому что рядом возникает еще один Леха…

Только тут я подмечаю, что это все-таки не мой сын. Да, очень похож, но не мой. У моего Леши нет такой одежды. К тому же мальчики возле ресепшен хоть и очень похожи на него, но все же другие — чуть крупнее, плотнее, и носы у них значительнее, более выраженные.

Близнецы Григоряны, сыновья Насти и Артура — доходит до меня с запозданием.

Почти сразу я вижу у стойки регистрации Настю со свекровью — Ульяной. Кажется, так ее зовут, помню еще с их свадьбы с Артуром. А еще с ними бабушка Арама — эту-то восточную женщину точно ни с кем не перепутаешь. Вся в красном, от платья до туфель, губы, как два пельменя, тоже накрашенные ядовито-алой помадой. Где она только закупает такую ядреную косметику? Надо же, помню ее в лицо, а как зовут — нет, хоть убей.

Неожиданно вспоминаю: я же сама утром на вопрос Насти о приезде сообщила и адрес гостиницы, и в гости позвала! Совсем из головы вылетело после того, как чуть не проглотила кольцо, которое теперь жжет безымянный палец, напоминая о себе.

Но, к слову, я думала, Настя приедет одна с детьми, никак не ожидала увидеть и других родственников Арама.

Подруга первой замечает меня. Лицо ее расплывается в улыбке, она машет рукой.

— Лизонька! — кричит радостно и бежит ко мне.

Очень скоро я оказываюсь в кольце ее рук. Она обнимает меня крепко, от всей души, будто и не было тех лет, что мы не общались.

— Как же я рада тебя видеть! — восклицает подруга, отстраняясь и разглядывая меня. — Ты такая красивая! Совсем не изменилась. Точнее, очень изменилась, но в лучшую сторону!

— Ты тоже, — улыбаюсь, и улыбка выходит не такой натянутой, как я боялась.

Старшие родственницы Арама тоже подходят с приветливыми лицами.

— Лиза, дорогая. — Ульяна целует меня в обе щеки. — Какая ты хорошенькая! И Лешенька твой просто ангел, Арам столько про него рассказывал!

Бабушка тоже обнимает меня, во время этого действа чуть не чихаю, ведь от нее сильно пахнет какими-то специями и розовым маслом.

— Красивая девочка, — говорит она с сильным акцентом, но тепло. — Спору нет.

Да уж, тут явно не до погони за Арамом, меня окружили со всех сторон.

Я решаю позвонить ему позже, когда останусь одна. Объяснюсь как-нибудь.

— Пойдемте к нам в номер, — предлагаю я, пряча смущение. — Леша еще спит, надо его разбудить.

Мы всей честной компанией поднимаемся наверх.

Открываю дверь карточкой, заходим. В спальне на огромной кровати раскинулся мой сын, сопит в подушку, одеяло сброшено на пол.

— Лешенька, вставай, — тормошу я его. — К нам гости приехали.

Он открывает глаза, трет их кулачками, смотрит сонно. А потом замечает близнецов, которые стоят в дверях и смотрят на него с любопытством.

— Мама, это кто? — спрашивает Леша, приподнимаясь.

— Это твои двоюродные братья, — говорю я. — Тимур и Руслан. Помнишь, папа говорил?

Леша визжит от восторга, соскакивает с кровати и несется к близнецам. Они тоже радуются, начинают знакомиться, болтать наперебой.

— Ты Леша? — спрашивает один из близнецов.

— Да! А ты кто?

— Я Тимур, а это Руслан! Но ты не парься, нас все путают, кроме мамы.

— У вас прикольные имена! А вы динозавров любите?

Мать и бабушка Арама охают и ахают над Лешей, разглядывают его, сравнивают с близнецами.

— Ой, как похож! — восклицает Ульяна. — Вылитый Арам в детстве!

— И на Артура похож, — добавляет Настя. — Все Григоряны на одно лицо в детстве.

— Красивый мальчик, — кивает бабушка. — Здоровый, крепкий, сразу видно, что умный! Профессором будет.

Их никто, кроме внука, не интересует в этот момент, разве что еще близнецы, которые тоже с воодушевлением