Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

Я подумала, что в такой образ проще будет поверить.

Лука Миронович снова зашёл в особняк с видом хозяина, вернувшегося из долгой поездки. Хозяйским взглядом окинул стены, потолки, недовольно взглянул на слугу — и только потом соизволил поздороваться.

А я во все глаза смотрела на чудо, вошедшее вслед за ним.

Ну, в целом-то, конечно, может, кому такое и нравится. Высокий, стройный такой, кость у него тонкая. Натуральный блондин, волосы длинные. На лицо, ну чисто девица, нежный овал, без единого волоска, ангельское. Да простят меня ангелы — они, наверное, тоже разные бывают. Но этот такой… из херувимов.

На мой взгляд, переодень его в платье, и не отличишь, только что по росту будет отличаться. Одет по моде, узкие штаны и короткий камзол.

Я только и услышала, как у меня за спиной Пелагея Семёновна ахнула:

— Срам-то какой… Вся ж… наружу!

Я еле удержалась, чтобы не рассмеяться.

Ну, так-то тётушка была права. Я даже какой-то испанский стыд за мужчину испытала. Но, с другой стороны, понятно же, зачем его привели. Предполагалось, что Юленька, увидев такую «красоту», не должна была устоять.

А я и вправду взгляда не могла оторвать от этого чуда. Но Лука Миронович воспринял это по-своему, похоже ему понравился эффект, произведённый на меня Казимиром Михайловичем, насколько я правильно запомнила имя.

— Юлия Павловна, хочу познакомить вас со своим другом из Шляхетского княжества. Он известный меценат, не женат, состоятелен… прошу любить и жаловать, Казимир Михайлович Ступка.

Тут Казимир Михайлович меня за ручку ухватил, и почти сразу же в голове у меня как будто зашумело.

«Ничего себе, — подумала я. — Это хорошо, что я уже тренированная, спасибо князю Северскому. Я уже знаю, что это такое». И, я свой «шлем-то» сразу — раз! — и на место, и «иголочки» приладила. Мне сразу полегчало.

А потом смотрю, взгляд у Казимира Михайловича какой-то неуверенный стал. Я думаю: «Ой, значит, сейчас он как разгадает, что на меня не подействовало, — и убегут они вместе с Лукой Мироновичем».

Ну, я на всякий случай глаза чуть прикрыла, руку у него вырвала, ко лбу приложила и сказала:

— Ой! Что это у меня голова закружилась…

И заметила, что Лука Миронович так как-то зыркнул на Казимира Михайловича.

А тётушка сразу в меня вцепилась:

— Ой, Юленька, душа моя! Пойдём, пойдём! Молодые люди, идите за нами в столовую!

И потащила меня к лестнице. Столовая-то у нас на втором этаже располагалась.

Ну, во время обеда больше никаких попыток напасть на мою несчастную голову не было. Зато я обратила внимание, что Казимир Михайлович ел как в последний раз.

Не кормят их там, что ли, в этом Шляхетском княжестве?

Ну, так-то, конечно, жаловаться грех, у нас всё вкусно было: и закусочки мясные-рыбные, и огурчики солёные, и грибочки маринованные, и супов два вида — тут тебе и консоме, и буйабес (правда, наш был понаваристей, мы-то уху варили, но, вроде как, для этих товарищей из Европы, поэтому мы его «буйабес» обозвали). Перепёлки тушёные с печеными овощами, стерлядь и бараньи голяшки.

Я, если честно, полагала, что такого стола хватит как минимум человек на восемь. Но Казимир Михайлович в одно лицо за четверых управился.

«Ну ладно, господин Ступка, — подумала я. — Ешьте. Может, и вправду в последний раз. Не думаю я, что в ведомстве у князя Северского вас стерлядью кормить будут. А уж