Злодейка в деле - Мстислава Черная

— Пфф.

Я невольно улыбаюсь, но на предложение не отвечаю, и Феликс отводит взгляд. Кажется, он искренне расстроен отказом. Неужели он хотел проехаться со мной бок о бок? Определённо, между нами что-то возникает.

— Никогда не пойму, что за удовольствие сидеть в качающейся коробке, — фыркает он, приподнимается, явно намеревается выпрыгнуть на ходу.

— Ящерка, я должна оставаться в карете.

— Принцесса, мы ещё в центральной части, здесь можно не бояться стрелы из засады.

— Разве я боюсь стрелы? Ящерка, я должна оставаться в карете, чтобы никто не сомневался, что я в ней.

Феликс вопросительно выгибает бровь. Намёк он понял — оставаться в карете я не собираюсь, в планах отлучка, причём тайная. Я ухмыляюсь и загадочно молчу. Нет причин раскрывать детали заранее, зато можно подействовать на нервы неведением. Но не только это. Мне интересно, как быстро Феликс поймёт мою задумку. Одни подсказка у него есть.

Нарочито печально вздохнув, Феликс, выпрыгивает из кареты. Я остаюсь в одиночестве, но оно больше не тягостное. Того, что Феликс просто поблизости, мне хватает, чтобы чувствовать себя увереннее.

Я мысленно пункт за пунктом прохожусь по своему плану. Не слишком ли я полагаю на Книгу и интуицию? Но именно благодаря Книге и интуиции папа жив, а его несостоявшийся убийца мёртв.

Чем больше я думаю, тем больше я уверяюсь в своей правоте, но одновременно задумка кажется всё более и более безумной.

И пришло время частично раскрыть карты.

Вечером, в сгущающихся над лагерем сумерках, держа в руках чашку чая, я подсаживаюсь к Олису. Ужинали мы не вместе, Олис как раз допил, вытряхивает капли с чаинками в траву. Я откровенно мешаю встать, но меня чужие трудности не заботят, я поднимаю к чернеющему небу мечтательный взгляд.

— Звёзд ещё нет.

— И не будет из-за облачности, принцесса, — отвечает Олис.

— Император приказал тебе в точности выполнять мои распоряжения и не увлекаться инициативой? — резко меняю я тему.

— Именно.

— Знаешь, почему я настояла, что ты должен быть заместителем, а не советником?

— Чтобы усложнить мне жизнь? — хмыкает Олис. — С советника какой спрос?

— В том числе, но не только. Для меня важно, чтобы без меня армия не осталась обезглавленной. Задачу ты знаешь — добраться до южных границ в кратчайшие сроки.

— Принцесса?!

— Хм?

Олис, не отрывая от меня взгляда, опускает чашку в траву, разворачивается ко мне корпусом. С минуту Олис обдумывает мои слова. Я с показной беззаботностью пью чай.

— Принцесса Крессида, вы же не собираетесь бросить армию?! — Олис говорит предельно тихо, чтобы расслышать, мне приходится напрягать слух.

— Нет, конечно, нет. Олис, я отлучусь ненадолго. Приблизительно через день догоню. В крайнем случае, через два. И мне нужно, чтобы ты мою отлучку прикрыл.

— Не зная подробностей? — Олис не столько спрашивает, сколько констатирует. Моя просьба ему явно не по душе.

— Я хочу нанести неформальный визит вежливости кое-кому весьма и весьма полезному. Визит, скажу откровенно, важный. Успех моего плана зависит от успеха этого визита. Поэтому, Олис, как твой командир я приказываю тебе взять управление на себя, — с улыбкой завершаю я.

Олис мрачнеет, но ответ даёт ожидаемый:

— Есть, госпожа главнокомандующая.

— Хей, не дуйся. Если у меня ничего не получится, я не хочу, чтобы ты надо мной потом смеялся, — я говорю почти правду. Да, основная причина в доверии. И не только Олису. Зрение работает как хочет, попытки перенастроиться ни к чему не привели, я не представляю, нет ли среди солдат шпиона. Но личная причина именно такая, и пусть Олис не будет смеяться вслух, в мыслях — запросто.

— Вы же знаете, что я бы не стал, Крессида.

— Ха! В лицо бы не стал. А вечером давился бы смехом в подушку.

Олис улыбается краешком губ, и такая его улыбка выглядит гораздо искреннее, чем широкая, во все тридцать два зуба.

Некоторое время мы молчим, сидя бок о бок.

— Крессида, а что мне делать, если ты не успеешь догнать?

Ого!

Кажется, это первый раз, когда Олис обратился ко мне на “ты”. В нежном детском возрасте было, но каждый раз я задирала нос и отвечала, что как императорской принцессе он должен говорить мне “вы” и сама выкала, при этом с остальными братьями общалась нормально. Олис недоумевал и расстраивался, пару раз даже до слёз.

— Я успею. Жди основные силы. Генерал с руководством справится лучше нас обоих вместе взятых. И пусть делает всё, что считает правильным. Если я опоздаю, это будет значить. что мой план бездарно провалился.

— Я буду верить в тебя, Кресси.

— В нас, Олис. Ведь я обещала тебе карьерный взлёт. Заместитель госпожи главнокомандующей звучит солидно, но я обещала больше. Будешь ещё с высоты своей вершины проклинать меня за подставу и вспоминать беззаботное безделье.

— Ага. Я мог бы сейчас приятно проводить время на благотворительном ужине, а не давиться армейским пайком.

— Вот-вот.

— Удачи, Кресси.

Олис уходит первым. Я оглядываюсь, ловлю взгляд сидящего в одиночестве Феликса. Почему-то в сумерках он выглядит позабыто-позаброшенным. Я прищуриваюсь и похлопываю ладонью рядом с собой. Феликс обрадовался? Издали, в полутьме мелькнувшее и пропавшее выражение не понять.

Подходит ко мне вразвалочку, походкой победителя по жизни, и вообще как будто не я приглашаю, а он, господин, присмотрел скучающую девочку в баре и решил угостить коктейлем и вообще согреть своим вниманием. Он останавливается, возвышается надо мной, смотрит сверху вниз. Выделывается, не заботясь, что я могу приземлить его одной фразой. Пожалуй, если бы не клятва, не контраст между его манерой держаться и реальной расстановкой сил, я бы осадила. Ни малейшего желания. Наоборот, меня заводит, в крови начинает играть охотничий азарт.

— Ящерка, ты меня на совместную прогулку соблазнял. Я соблазнилась. Нам надо уйти так, чтобы никто не заметил. Олис прикрывает.

— И куда же мы в ночи пойдём, моя принцесса?

— Туда, куда я покажу, разумеется, — хмыкаю я.

— Я так понимаю, прогулка будет отнюдь не конной? Верховой для вас и пешей для меня?

— Именно, ящерка. Схватываешь идеи, как геккон — мух.

— Ёпрст, таких комплиментов я ещё не получал.

— Всё для тебя, ящерка.

Сумерки плавно переходят в ночь, западный край неба, подсвеченный лучами закатившегося светила, гаснет.

Оставив лагерь позади, мы уходим.