Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс

— Но это опасно! — его голос наполнен тревогой и заботой, однако я решительно качаю головой.

— Я знаю, Рафаэль. Но я должна попробовать, — говорю я, сжимая кулаки, — Потому что только столкнувшись лицом к лицу с лабиринтом, я смогу понять, как защитить наследие тетушки и тех, кто здесь живёт.

На миг между нами повисает напряжённая тишина — только слышно, как ветер с шорохом бьётся в вьющиеся изгороди лабиринта. Я вижу, как Рафаэль сжимает кулаки, явно борясь с собой.

— Ладно, — наконец произносит он, медленно выдыхая. — Но я пойду с тобой.

— Я очень признательна тебе за помощь, — благодарно улыбаюсь ему я, — но я хочу, чтобы ты подождал меня здесь. Если что-то пойдет не так и ты почувствуешь, что лабиринт снова перестраивается, пожалуйста, вытащи меня оттуда. Только зная, что у меня есть на кого положиться, я смогу осуществить задуманное.

Судя по сосредоточенному лицу Рафаэля, ему совершенно не нравится моя идея. И все же, с явным сопротивлением он кивает и выдавливает из себя:

— Хорошо… я сделаю все зависящее от меня, чтобы вытащить тебя в случае беды.

— Спасибо, — благодарно роняю я и снова поворачиваюсь к лабиринту.

Каждый мой шаг наполнен страхом и решимостью одновременно. Приближаясь к массивной живой изгороди лабиринта, я ощущаю, как воздух становится плотнее, а звуки исчезают, уступая место жуткому молчанию. Моё сердце стучит в ушах, а кожа покрывается мурашками. Но я не останавливаюсь. Я должна узнать правду, даже если это значит столкнуться с самыми потаенными страхами.

В этот момент я понимаю, что, возможно, именно здесь, в сердце лабиринта, скрыта сила, которая поможет мне отстоять поместье, защитить людей и, может быть, даже освободить меня от влияния Габриэла.

Я делаю глубокий вдох, отбрасываю все сомнения и, крепко сжимая амулет, шагаю в тень лабиринта…

Глава 54

Влажные листья изгороди касаются плеч, цепляются за края платья, словно цепкие пальцы, не желая меня пропускать дальше. Ветер, которым ещё недавно шумел в листве, в лабиринте затихает, оставляя гнетущее, вязкое молчание. Густой аромат прелой листвы смешивается с сыростью земли и запахом влажной древесины.

Несколько раз поворачиваю наугад, сердце колотится, а перед глазами вновь и вновь встают картинки того самого кошмарного вечера, когда я впервые наткнулась здесь на Хранителя. Тот пугающий силуэт, тихий, но пропитанный непонятной силой голос…

Сейчас я чувствую, как внутри нарастает похожий животный страх, но, вопреки ему, я продолжаю идти.

— Оливия, держись, — шепчу сама себе. — Это единственный способ найти ответы.

Прежде, амулет, который я сжимаю в руке, казался холодным, как зимний лед, но теперь мне кажется, будто его грани наливаются приятным мягким теплом. Это необъяснимым методом придает мне смелости.

И тут, за очередным поворотом, из-за куста будто выныривает знакомая фигура. Та самая, от которой у меня замирает кровь.

Сердце мгновенно ухает вниз, а в горле пересыхает. Я моргаю пару раз, стараясь прогнать чувство панического ужаса.

Хранитель возвышается над кустами. Его очертания на миг дрожат, сливаются с полутьмой.

— Ты опять вернулась, смертная? — раздается тот же пугающий голос, глубокий и вибрирующий, будто исходит от самого лабиринта. — Зачем?

Приходится сделать над собой усилие, чтобы не развернуться и не убежать прочь.

— Меня зовут Оливия Шелби, — произношу я громко, чтобы голос не сорвался. — Я новая владелица поместья и племянница мадам Беллуа. Я пришла… чтобы узнать больше о тебе и об этом месте.

Зловещая пауза затягивается. Я ощущаю густой поток холодного воздуха, проходящий между нами, и из него источается тихий, почти слышный только мне вздох. Будто Хранитель и сам испытывает нечто вроде смятения. Спустя несколько секунд, он роняет вполголоса:

— Я давно почувствовал, что Джозефины больше нет.

В этих словах звучит непередаваемая печаль — точно тоска по тому, с кем он был связан. Моё сердце моментально откликается болью, а внутренний голос шепчет, что я должна воспользоваться шансом:

— Значит, вы были… близки? — спрашиваю осторожно.

Хранитель издаёт звук, похожий на горькую усмешку:

— Да, можно сказать и так. Она была замечательной женщиной: своенравной, твёрдой, с несгибаемой волей. Именно это мне в ней и нравилось. Мы могли с ней болтать часами…

Я невольно вспоминаю, как слуги говорили, что слышали её разговоры с кем-то якобы «в пустом кабинете», и моментально цепляюсь за догадку. В одно мгновение многие разрозненные фигурки мозайки разом встают на свои места.

Однако, прежде чем я успеваю все это обдумать, слова сами срываются с губ:

— Вас ведь… зовут Ноэ? Я права?

Мне кажется, что Хранитель на миг застывает, будто пораженный моим вопросом. А затем, он начинает меняться прямо на моих глазах: его тёмный, окутанный тенью силуэт обретает чёткие очертания. Приобретает глубину, в окружающей темноте явно очерчиваются руки и ноги, а через мгновение вместо неясной тени я вижу перед собой высокого мужчину.

Да, именно мужчину — с точеными, но волевыми чертами лица, с резкими скулами, тёмно-каштановыми волосами до плеч, и упрямым, горящим взором. На этом мужчине тёмно-серое одеяние, напоминающее смесь одеяний магов и воинской формы, на которой нет ни следа небрежности. От мужчины веет властью и чем-то первобытно-неистовым, магическим.

Глядя на подобное преображение, у меня захватывает дух и я буквально впиваюсь взглядом в его резкие черты. Уловив моё смятение, он приподнимает бровь, а на его лице проступает легкая насмешка.

— Выходит, ты знаешь моё имя? — произносит он. Его голос утратил холодную отстраненность и обрел странную бархатистую глубину, от которой мурашки пробегают по моей коже. — Значит, Джозефина рассказала тебе обо мне?

— Не совсем. Скорее, упоминала в письме,а слуги шептались про то что слышали странные разговоры, когда она была одна, — нахожу в себе силы признаться честно. — И да, она была замечательной… Моя тётушка… Но, — перевожу дух, чуть опустив взгляд, чтобы собраться с мыслями, — я пришла сюда не только для того, чтобы поговорить о ней.

Ноэ чуть наклоняет голову, и его глаза поблескивают в свете луны. Словно сквозь туман слышу, как он отмахивается от моих слов, отвечая с холодной отчуждённостью:

— Вот как? — он хмурится, в голосе звучит недовольная нотка. — Но даже если ты племянница Джозефины, это не значит, что