Красный Ангел - Хелен Харпер

что, если он обнаружил беспорядок, который я устроила у входной двери, он вызовет полицию. Я не хочу, чтобы первое, что увидел Тобиас Ренфрю, когда его выпустят из тисков картины, была тюремная камера, потому что полиция хочет допросить его о том, что произошло в ночь его исчезновения. Он заслуживает некоторого времени на адаптацию. Поэтому, когда охранник светит фонариком в мою сторону, я разбегаюсь и перепрыгиваю через него. Мои ботинки скрипят по полированному полу, когда я поворачиваюсь и добегаю до лестницы, ведущей вниз. Я прыгаю с лестницы на перила и, держа картину над головой, соскальзываю вниз. Я приземляюсь внизу, слегка подпрыгнув и широко улыбаясь. Через две секунды я уже за дверью.

***

Я подъезжаю к «Новому Порядку», спрыгиваю с мотоцикла и забегаю внутрь. Вытаскивая телефон из кармана, я набираю Мэтта.

— Браунслоу, — говорю я, задыхаясь. — Он у вас?

— Нет. Прости, Бо. Полиция арестовала его.

Я матерюсь. Это было неизбежно после того, что я рассказала Николлс о признании Дойчера, но я надеялась, что они подождут до утра. В конце концов, преступления были совершены более пятидесяти лет назад. Браунслоу уже старик, он никуда не денется.

— Его семья? — спрашиваю я, пробегая мимо приёмной Дрехлина и поднимаясь по лестнице в наши кабинеты.

— Два сына и дочь. Мы за ними всеми присматриваем.

— Хорошо. Продолжайте в том же духе. Я скоро свяжусь с вами

— Бо, не вешай трубку. Твой дедушка звонил около часа назад и…

Я врываюсь в дверь «Нового Порядка» и в нерешительности останавливаюсь, когда вижу, кто там. Я кладу трубку.

— Ещё нет и пяти часов утра, — говорю я дедушке. Он стоит посреди комнаты, а вокруг него сидят Майкл, Лорд Галли, Лорд Бэнкрофт и Лорд Стюарт. Единственный глава семьи, который отсутствует — это Медичи.

Вампирские Лорды — и мой дедушка — могут показаться бесстрастными, но Арзо и Далия, которые неловко стоят в стороне, выглядят обеспокоенными. Такое выражение лица не свойственно здоровяку-Сангвину: я не видела, чтобы он выглядел обеспокоенным, даже когда умирал на залитом кровью полу «Крайних Мер».

— Я созвал всех, — говорит мне мой дедушка. — Хотя у Мэтью и Коннора, по-видимому, есть дела поважнее, чем выполнять мои приказы.

— Мэтт не… — начинаю я.

Он смотрит на меня предостерегающе.

— Я говорил только с Коннором, — он берёт чашку чая и делает глоток.

Я подхожу к своему столу и кладу на него картину лицевой стороной вниз. Мой дедушка разговаривал не только с Коннором, но и с Мэттом. А Мэтт всегда следует последнему полученному им указанию, независимо от того, заменяет оно предыдущее или нет. Улучшающее заклинание, которое исказило его разум, действительно разваливается на части, но по какой-то причине мой дедушка не хочет, чтобы кто-нибудь знал об этом.

Я тихо перевариваю эту информацию. Не из-за Мэтта четверо самых влиятельных трайберов в стране собрались в нашем маленьком офисе. Я смотрю на Майкла. Его тёмные глаза изучают меня, как будто он пытается понять, где я была. Я улыбаюсь ему, но он не улыбается в ответ.

— Дайте-ка угадаю, — мрачно говорю я. — Медичи, — ответная тишина — это всё, что мне нужно. Я стискиваю зубы. — Что он сделал?

Майкл встаёт и подходит ко мне. Его тело соприкасается с моим, и, несмотря на серьёзность ситуации, я всё равно чувствую невольный трепет где-то глубоко в животе. Он протягивает мне лист бумаги. Я в ужасе просматриваю его.

— Он опубликовал это в полночь, — рассказывает мне Майкл. — Он отделился от других Семей. Он говорит, что собирается привлечь весь клан Медичи к ответственности по человеческим законам, но…

— …но он также собирается открыть вербовку для всех, кто захочет, — я качаю головой. — Он не может этого сделать. Ваш закон запрещает ему это.

— Наш закон, — тихо говорит Майкл.

Я раздражённо указываю на него. Это просто сорвалось с языка.

— Вы четверо, вместе взятые, наверняка сильнее его. Усмирите его. Вероятно, вы сможете справиться с этим до восхода солнца.

— Именно это я и сказал! — возмущается Лорд Галли.

Мой дедушка держит в руках зернистую фотографию.

— И вот почему это не сработает.

Я хмурюсь.

— Что это?

— Это прислал один из моих бывших коллег по МИ-7. Снимок был сделан сегодня вечером.

— Это люди? — спрашиваю я, вглядываясь в очертания.

Он кивает.

— Вампиры. И все они Медичи.

— Их больше пятисот!

— По оценкам МИ-7, около двух тысяч.

Я с трудом сглатываю. Численность каждой Семьи не должна превышать пятисот человек. Это один из непреложных законов, который соблюдался веками.

— Это не имеет смысла. Медичи — традиционалист, он не хочет следовать человеческим законам. Он не хочет менять обычаи вампиров. Вот почему он так зол на «Новый Порядок» — потому что мы пытаемся что-то изменить, а ему это не нравится.

— Я могу только представить, — говорит Майкл, беря меня за руку и сжимая её, — что он передумал. Может быть, он чувствует, что мы ополчились на него, потому что у каждого из нас здесь есть свои представители.

— Или он устал быть одним из пяти и хочет получить всю власть в свои руки, — комментирует Бэнкрофт.

— Как это восприняли другие? Правительство? Другие люди? Другие трайберы? Они не могут быть довольны.

— Об этом было объявлено всего пять часов назад, — говорит мой дедушка. — Большинство людей спят, а правительственные механизмы работают не так быстро, — я закатываю глаза. — Тем не менее, они прислали нескольких высокопоставленных членов парламента, чтобы поговорить с ним.

— И Медичи согласился встретиться с ними? — я не верю своим ушам. Его презрение к людям сравнимо только с моим отвращением к нему.

— Они сейчас на совещании.

— И ходят слухи, что белые ведьмы тоже хотят вступить с ним в переговоры.

Я изумляюсь.

— Вы, должно быть, шутите.

Лорд Стюарт выглядит несчастным.

— Они чувствуют, что их притесняют чёрные ведьмы и гибриды.

Я прерывисто вздыхаю.

— Как только остальной мир узнает об изменениях в вербовке, к Эйфелевой башне выстроится очередь. Нам нужно действовать быстро и немедленно. Либо мы заставим Медичи образумиться, либо нам придётся убрать его. Мы не можем позволить ему продолжать.

— Тебе нельзя вмешиваться, Бо.

Я удивлённо смотрю на Майкла.

— Почему, чёрт возьми, нет? Для меня имеет смысл вмешаться, я же чёртов Красный Ангел! Люди прислушаются, если я сделаю заявление. Я могу выступить против него. Это может помочь нашему делу.

— С этим должны разобраться мы, — он указывает на трёх других глав Семей, которые кивают в знак согласия. — Это единственный способ, которым это может сработать. Заявление, даже от тебя, не изменит