Мятежный наследник - Элизабет Мичелс

Она кивнула, глядя на него снизу вверх. “Так положено”. Она отвернулась и сделала шаг вниз по тропинке, заставив его поторопиться, чтобы догнать ее.

“У мамы всегда были идеи”, - отрезала она. “Ее версия реальности нашей жизни. Когда я была ребенком, я знала, кем я стану. Она создала меня, сотворила из кусочков шелка, спрессованных за годы ожидания.

“У большинства леди есть приятные воспоминания о временах, когда их гувернантка стояла к ним спиной. Однажды днем она ускользнула к пруду или… Я не знаю, что еще. Я не могу представить, что можно было бы делать с такой свободой. Я всегда работала. Уроки, которые сделали из меня такую. ” Она подняла руки, прежде чем опустить их по бокам.

“Я совершила одну ошибку, когда мне было двенадцать, и я до сих пор вспоминаю об этом — как ты видела прошлой ночью. Мое лето безумия”. Она покачала головой.

Он хотел бы унять ее боль, но единственное, что можно было сделать, — это выслушать.

“После прошлогоднего бала-маскарада мама действительно хотела крови Сью. Она никогда не была добра к ней, но стало еще хуже ”. Она сделала небольшой вдох. “Когда мама принуждает меня пригласить джентльмена на танец или прогулку в саду, я принимаю это. Я всегда делаю то, что мне говорят, не так ли? Я не могу позволить себе роскошь бунтовать. Но в прошлом году мама навязала меня джентльмену, который явно положил глаз на мою сестру. И я позволила ей. Я должна была остановить это. Но вместо этого меня бросили между Сью и мужчиной, которого она любила. Я был недостаточно силен. Я должен был поступить так, как велела мне мать. Я знала, что если не сделаю этого... Она покачала головой и отвела взгляд. “ Они теперь женаты. Лорд и леди Стилингз. И в процессе этого я потеряла свою сестру и ближайшего друга.

Эш гладил тыльную сторону ее руки, пока они шли, желая, чтобы он мог избавить ее от боли. “Эви, ты объяснила это своей сестре?”

“Я никогда раньше не произносил этих слов вслух. Только сейчас. Только тебе”.

“Я думаю, пришло время тебе рассказать об этом своей сестре. Где она сейчас живет?”

“Она в длительном свадебном путешествии во Францию. Я не уверен, куда именно. Она не пишет писем, только присылает небольшие зарисовки мест, в которых побывала, людей, которых видела. Она художница, ” объяснила она.

“Она хотела бы услышать тебя. Я уверен в этом”.

Эви остановилась, повернувшись, чтобы посмотреть на него. “ Откуда ты знаешь?

“Я не видел своих братьев много лет, но я все еще забочусь о своей семье... очень сильно”.

“Но то, что я сделал, было слишком ужасно. Я—”

“Слушала свою мать”, - перебил он, потянувшись к ней и обхватив ладонью ее щеку. “Ты сделала именно то, чему тебя учили. Вопрос в том, что ты хочешь делать сейчас?”

“Недостаточная сила не является оправданием моего поведения”.

“Ты достаточно сильна, чтобы исправить это. Тебе позволены ошибки”. Говоря это, он заправил крошечную прядь волос ей за ухо.

“Нет, мне не позволены недостатки”.

“Тогда я позволяю тебе совершать ошибки”, - сказал он с улыбкой. “До того дня, когда ты позволишь их себе. Я не могу допустить, чтобы ты была идеальной рядом со мной. Кем бы я казался по сравнению с тобой?”

“Идеально. По крайней мере, в моих глазах”.

Его сердце забилось быстрее. Он на мгновение задержал на ней взгляд, прежде чем она покраснела и отвела взгляд. Он провел рукой вниз по ее руке, пока его пальцы не переплелись с ее.

“Мне не следовало говорить тебе ничего из этого”, - пробормотала она, все еще глядя на тропинку в лабиринте.

“Почему бы и нет?”

“Признание своих ошибок перед другими только причинит мне боль”.

Он не был другим, он был Эшем. Как она могла думать иначе? “Эви, я бы никогда не сделал того, что сделала твоя мать прошлой ночью. Я бы никогда не причинил тебе боль таким образом. Он подавил свой гнев и попытался изобразить легкомыслие. “ В любом случае, со мной можно разговаривать в безопасности, поскольку мне не с кем поделиться. В моей жизни долгое время был только один человек, и он у меня на службе.”

“И ты скоро уйдешь”. Она крепче сжала его руку. “Ты этого не говорил, но это правда, не так ли?”

“К сожалению, это правда. Я хотел бы насладиться нашим совместным времяпрепровождением, по крайней мере, пока я здесь ”.

“Это то, чем ты занимался прошлой ночью? Наслаждался временем?”

“Это было приятно, но не в том смысле, который ты имеешь в виду”, - сказал он, немного обиженный ее низким мнением о нем.

“Но ты уходишь. Это не изменилось, хотя мы...”

“Мне придется уехать из города, Эви. Это не изменилось. Хотел бы я объяснить...”

“А это просто прогулка по саду, чтобы скоротать время”.

“В этом нет ничего простого”. Он не знал, что это было, но чертовски хорошо знал, что это была не простая прогулка по саду. Он также знал, что не может давать ей никаких обещаний. Он уезжал из города, когда его работа здесь заканчивалась, какими бы сладкими ни были поцелуи Эви, как бы ему ни нравилось ее общество или то, как она лежала в его объятиях. В процессе ему придется придумать, как защитить ее от семьи, но он знал, что ему придется оставить ее.

“Некоторые вещи настолько просты, Эш”.

Он не знал, что ответить. Он всегда знал, что сказать, чтобы повернуть разговор в свою пользу. Это была работа его чертовой жизни — знать, как повернуть это дело вспять. Но Эви, которая не считала себя достаточно сильной, своими словами заставила его замолчать. Возьми себя в руки, чувак.

Она посмотрела вдаль, на тропинку, где в центре лабиринта были установлены солнечные часы. “ День, безусловно, прекрасный, — сказала она, чтобы заполнить воцарившееся между ними молчание.

“Погода, Эви? Она дошла до таких ужасных обстоятельств?” Он потянулся к ней, но она уже отошла от него слишком далеко.

“Похоже, все действительно свелось к погоде. Вы меня извините? Я обнаружил, что перегреваюсь на солнце, и мы достигли конца нашего пути ”.

“Эви”, - позвал он ее вслед, но она не обернулась, вместо этого исчезнув в живой изгороди с противоположной стороны солнечных часов.

“Это к лучшему”, - пробормотал он себе под нос. Он не знал, что сказал бы, если бы она остановилась и выслушала его. Все, что он знал, это тихий голос, эхом отдающийся в его памяти. Ты можешь называть меня леди, которая оставила тебя одного в библиотеке.

Он прищурился на солнце. Это был лабиринт, а не холодная библиотека, но, тем не менее, этот день пробрал его до костей. Он не мог позволить ей покинуть