Феромон - Кейтлин Морган Стунич

Со вздохом я сажусь и вытираю лоб рукой. Если бы я только смогла разжечь огонь… ему должно быть хотя бы тепло, когда он умрет. Это довольно базовый комфорт.

Я снова беру свои палки и принимаюсь за работу.

— Это самая скучная история, известная человечеству, кстати. Дело не только в тебе. Я довольно скучный, ничем не примечательный человек, но в хорошем смысле. Мне особо не на что жаловаться. Я никогда не голодала, никогда не приходилось бороться за чистую воду, у меня всегда была крыша над головой, — я моих глаз просто капает соль в этот момент, но я не могу с собой поделать. Я так сильно хочу домой, что у меня болит в груди. Я хочу увидеть Джейн. Я скучаю по своей семье. Блядь. — А теперь у меня успешный бизнес. Я на том этапе, когда могу купить дом. Я. Скольких двадцатипятилетних ты знаешь, у которых есть и бизнес, и дом? Именно. Никого.

Я вожусь с этим дурацким огнем — и болтаю без умолку — кажется, часами. Мои руки покрыты волдырями, и теперь я плачу от ярости и разочарования не меньше, чем от всего остального.

— Черт побери. — я отбрасываю палки так далеко от себя, как только могу, сидя с поднятыми коленями и прижав основание ладони к голове. — Это не работает, — я опускаю руку и оглядываюсь, но сейчас так же темно, как и десять минут назад. И два часа назад. И будет еще несколько часов.

Не имея других занятий, я ползу обратно к Абраксасу, чтобы проверить его, касаясь руками его лица. Все еще ледяной. Я с трудом сглатываю, наклоняясь ближе, прислушиваясь к дыханию. Тишина.

Жерла.

Это приходит мне в голову, и я внезапно встаю. Я не буду думать о том, что он не дышит. Нет. Не пойду туда. Почему я не подумала о жерлах раньше? Я могла бы разжечь огонь, если бы сунула палку в одно из них, верно?

Стоит попробовать.

Я встаю на четвереньки, ища большую палку, из которой я могла бы сделать факел. Это занимает некоторое время — луны сместились, и снова стало в основном темно — но в конце концов я что-то нахожу. Не вижу ее. Не вижу, есть ли на ней инопланетные пауки, или инопланетные муравьи, или инопланетные кто-угодно, но это неважно.

Теперь. Где мне найти жерло? Они, кажется, открываются случайно на этой планете, но я не могу ждать и надеяться на лучшее. Я должна действовать.

Возможно, это самая глупая вещь, которую я когда-либо делала, но я направляюсь обратно в том направлении, откуда, как я думаю, мы пришли. Может быть, так и есть, а может, и нет. Неважно.

Я все равно натыкаюсь на одно из этих странных паровых жерл. Падая на колени, я всматриваюсь в потрескавшуюся землю и исходящее из нее фиолетовое свечение. Что, если я распадусь на атомы или что-то в этом роде?

Но я все равно умру, и моя единственная искупительная черта — это то, что я отважная.

Я сую палку в жерло, прежде чем успеваю отговорить себя от этого, а затем держу ее там, пока моя рука не начинает гореть от жара. Когда я выдергиваю палку обратно, пламени нет, но на конце есть та странная липкая субстанция, та самая, что капала с Абраксаса ранее.

Отлично.

Больше липкого. Почему здесь все вокруг липкое?

Я пробую еще несколько раз, результат тот же. Побежденная, я направляюсь обратно в сторону Абраксаса — туда, где, как я думаю, находится Абраксас.

Есть несколько минут, когда я убеждена, что заблудилась, и паника охватывает меня настолько основательно и полно, что я уже даже не отважная. Просто напуганная. Я в ужасе.

Когда я спотыкаюсь о хвост Абраксаса с кряхтением и ударяюсь подбородком о землю, конец палки ударяется о дерево, и оно вспыхивает пламенем.

О.

В глазах все еще пляшут звезды, когда я сажусь и уставляюсь на горящий конец ветки.

— Абраксас, смотри.

Я беру факел и машу им перед его лицом. Никакой реакции. Проглотив тревогу, я поджигаю кучу палок и листьев, и они вспыхивают. Веселое оранжевое свечение отталкивает тьму, и только когда жар начинает разливаться по моему голому животу, я понимаю, насколько стало холодно. Я прикладываю ладонь к ране, глядя вниз и изучая рваные края в свете костра.

За те несколько часов, что я шарила в темноте, кожа, кажется, затянулась. Все еще есть огромный синяк, глубокая мышечная боль и чувство, что если я буду слишком много дергаться, я могу снова ее порвать, но она на пути к заживлению. Из-за слюны инопланетянина. Точно.

Я устраиваюсь поудобнее, прижавшись спиной к боку Абраксаса. Он такой холодный, я знаю, что он ушел. Я знаю это, но не могу этого принять. Ночь разверзается вокруг меня, и я обхватываю колени руками, закрывая глаза. Я сделаю так, как просил Абраксас, и отправлюсь на рынок, как только… Ну, я могу подождать еще немного.

Огонь потрескивает, мой единственный источник утешения. Я такой человек, думаю я, до боли человек. Совсем одна в лесу, и огонь — мое спасение.

Глаза закрываются, и изнеможение пронзает меня. Понятное дело — меня сегодня перекусили пополам и проглотили. Сон приходит, хотя я изо всех сил стараюсь сопротивляться.

Не знаю, как долго я была в отключке, но когда я открываю глаза, огонь угас до скудных углей. Паника и инстинкт берут верх, заставляя меня ползать по лесной подстилке, собирая еще мусора. Я дую на угли, и что бы это ни была за смоляная хрень, которую я нашла, она вспыхивает с шумом, едва не опалив мне брови.

Я вздыхаю с облегчением и откидываюсь назад, отказываясь признавать мертвого дракона позади меня.

Глаза смотрят на меня из темноты, светящиеся глаза на затененных лицах. Их десятки. Может, больше. Рука с острыми пальцами, сотканная из тени, тянется к пламени, а затем отдергивается, словно огонь — единственное, что сдерживает ее.

Ворчание позади меня привлекает мое неохотное внимание, и я обнаруживаю еще десятки этих светящихся глаз вокруг Абраксаса. Его хвост мечется, чтобы отогнать тварей, но они отступают лишь на секунду, прежде чем вернуться. Кровь капает с его шкуры на пол. Они кусают его!

Я хватаю ветку и сую ее в огонь, вновь разжигая свой самодельный факел. С мучительно неловким боевым кличем я размахиваю им на существ, отгоняя их от Абраксаса — который, по-видимому, все еще жив