Внимание, разряд - Александра Сергеевна Седова

наполняется кровью, тяжелеет, будто наливается свинцом. Каждый вдох — как через воду. Как будто меня медленно опускают на дно. Гул вокруг стихает, крики становятся далёкими, чужими. Мир сужается до узкого тоннеля.

Я не вижу моменты своей жизни. Не вспоминаю лица спасённых пациентов. Не думаю о правильности выбора.

Я думаю о курином филе в холодильнике. О том, что хотела сделать Кирюше сосиски.

И о чашке недопитого кофе на подстанции.

Прости, сынок… мама не вернётся со смены.

Хочу заплакать — но слёз нет. Только странное спокойствие, вязкое, как сон. Боль уходит, как и вся чувствительность.

Сквозь шум слышу голос Фёдора:

— Рита! Рита, смотри на меня! Не закрывай глаза!

Я пытаюсь.

Правда пытаюсь.

Его лицо размывается в мыльной пене перед глазами.

Откуда-то из далека, словно уже из другого мира, Акмаль кричит моё имя так, как никогда раньше. Так, будто если перестанет — я исчезну.

Наверное, так и есть.

Становится светлее.

Слишком светло.

Будто снег вокруг сияет. Будто весь шум отрезали одним махом. Нет боли. Нет страха. Нет холода.

Только тепло. Очень тепло. И светло. Спокойно.

Пожалуйста, пусть весна всё-таки придёт.

######################

Впереди остался только эпилог, надеюсь, сеголня успею дописать и опубликовать.

Очень-очень жду ваших комментариев!

Приглашаю всех в свой тг канал Чат Болтушек.

Сегодня опубликую видео под песню созданную мной при помощи ии, о врачах.

Эпилог

3 месяца спустя.

Рита.

— Когда вернётесь? — сдвинув брови к переносице, интересуется Миша.

Бросаю взгляд на билеты в руке, затем на Кирюшу, который прикован взглядом к витрине с игрушками. Невольно, с раздражением, отмечаю, что моего сына из всего разнообразия ярких плюшевых зверей больше всего привлекает чёрный игрушечный пистолет. Не хочется думать о плохом, но я думаю. Не могу не думать после того, как моя жизнь была намертво перетянута криминалом.

Заинтересованность Кирюши этой игрушкой может говорить о чём угодно — вплоть до того, что из него получился бы высококлассный снайпер, например. Смахиваю эти мысли, списываю всё на то, что он просто мальчик. А всем мальчикам нравится оружие: рогатки, водяные пистолеты, игрушечные автоматы, лазертаг. Я просто смотрю на жизнь через призму имеющегося опыта общения с бандитами. Это не имеет никакого отношения к интересам сына.

С криминалом покончено. Раз и навсегда.

Мише всё-таки удалось навести порядок в городе. Следом за Акмалем посыпались задержания других бандитов и всех, кто был как-то причастен к их делам. Даже Фёдора вызывали на допрос несколько раз. Но улик и доказательств того, что он помогал бандитам и оказывал им медицинскую помощь, не нашли.

Возвращаюсь мыслями к реальности, прячу билеты в карман.

— Через неделю, — улыбаюсь оперу.

Стараюсь выглядеть естественно, не выдавать реальное цунами переживаний в душе. Миша — хороший опер. Смотрит с недоверием и строгостью. Раскусит меня на раз-два, если хоть бровью поведу.

— Название отеля скинь мне, я прослежу, что вы заселились, — наставляет он.

— Конечно, — снова улыбаюсь. — Не волнуйся, мы немного отдохнём и вернёмся. Кирюше нужен морской воздух, да и я никогда не была на море. Стыдно признаться — плавать даже не умею.

— Смотри осторожно. Далеко в воду не заходи и за сыном следи. Каждый год дети тонут на морях из-за халатности родителей.

— Миш, ну что ты со мной как с маленькой! Я врач, забыл? Если кто-то и будет тонуть — спасу.

— Вот это и пугает. Ты ведь бросишься в воду спасать, забудешь, что плавать не умеешь, и сама утонешь. Просил же подождать! У меня отпуск через месяц, вместе бы поехали.

— В качестве кого, Миш? — прижимаю опера вопросительным взглядом.

С тех пор как я чуть не лишилась жизни от его руки, он решил, что просто обязан теперь до конца дней своих оберегать меня и заботиться.

У меня было достаточно времени проанализировать ту ситуацию, и единственный, кто виноват в том, что я оказалась в больнице, — только я сама. Если бы не выбежала под пули, Акмаль бы не вышел ко мне из-за укрытия. Миша бы не выстрелил.

— В качестве друга, — отвечает слегка растерянно.

— К сожалению, наши отпуска не совпали, — наигранно вздыхаю, словно мне жаль. — Нам пора на посадку. Увидимся через неделю.

Беру Кирюшу за руку.

Самолёт, перелёт, пересадка. Снова перелёт.

Самым сложным в полёте оказалось объяснить ребёнку с аутизмом, что другие пассажиры не хотят слушать его крики; что мужчине впереди неприятно, когда его кресло пинают; что нельзя вставать тогда, когда хочется; что ремни нужно пристегнуть, и никакие психи и истерики это не отменят.

И вот, спустя сутки пути, мы с сыночком выходим из аэропорта в солнечном Майами.

Сложности в пути разом смывает впечатление от красоты и яркости вокруг.

Восторг.

Пальмы. Яркие люди. Ослепляющее солнце и шум волн.

Отключаю телефон. Выкидываю его в ближайшую урну.

Показываю таксисту листок с написанным адресом. И мы с Кирюшей едем в неизвестность, по новым улицам незнакомого города. Глазеем оба, как любопытные обезьяны, в окно — на дома, пальмы, машины, людей.

Всё новое. Незнакомое. Яркое.

Выбор на эту страну пал исходя из консультаций с ведущим неврологом Кирюши. Здесь не боятся таких детей. По словам мам детей с аутизмом, имеющих опыт жизни в США, здесь не станут устраивать скандал, закатывать глаза и тыкать пальцами, если вдруг ребёнок устроит истерику на улице. Такие дети ходят в школу наравне с остальными учениками, учатся, развиваются, живут обычной жизнью.

Такси останавливается возле красивого, аккуратного домика у самого моря, с выходом к пляжу с заднего двора.

Наш собственный дом. И наш собственный кусочек пляжа.

Дух захватывает.

Расплачиваюсь припасённой заранее валютой. Беру Кирюшу на руки, держу сына одной рукой, второй тащу за ручку небольшой чемодан. Это всё, что я увезла с собой из прошлой жизни: фотографии родителей, дипломы о медицинском образовании, Кирюшины любимые игрушки и лекарства, и немного вещей на первое время.

В доме жарко.

Пахнет приятно. Новизной, необычным уютом — я бы сказала, иностранным — и морской солью.

Отпускаю сына исследовать наши апартаменты, открываю окна, включаю кондиционер. Спустя полчаса становится прохладно.

Холодильник пустой, как и ящики на кухне. Здесь нет ничего от прежних хозяев — только мебель.

Придётся привыкать к жизни здесь. К инфраструктуре и местному менталитету.

Переодеваемся с сыном после перелёта и сразу идём гулять — искать ближайший продуктовый магазин. Сложность в том, что уровень моего английского ниже среднего. Но оказалось, что этого достаточно, чтобы узнать у прохожих в какой стороне супермаркет. Помимо продуктов покупаю