Свяжи меня - Бьянка Коул

— Ты выглядишь как человек, который не знает, чем себя занять. — Хриплый голос Виктора прерывает мои мысли.

Я ворчу, сохраняя жесткую позу. Всплывают воспоминания о вчерашней понимающей ухмылке Катарины. То, как она потягивалась, выгибая спину, притворяясь, что разминает мышцы.

— Она молчит. — Виктор смотрит на часы. — Читает технические журналы, которые мы ей дали.

Мои челюсти сжимаются. Даже от этой невинной детали жар бросает на юг. То, как она прикусывает губу, когда сосредотачивается, как ее пальцы водят по страницам...

— Эрик?

— Что?

— Ты снова скрипишь зубами. — Глаза Виктора сужаются. — Может, мне стоит понаблюдать подольше...

— Нет. — Слово выходит резче, чем предполагалось. — Иди. Я разберусь.

Он колеблется, но годы совместной работы заставляют его доверять моему мнению. Дверь со щелчком закрывается за ним, когда он уходит.

Я настраиваю себя, заставляя свое тело сотрудничать. Это бесполезно. Каждое прикосновение ткани к моему члену напоминает мне о вчерашнем освобождении в душе и о том, что было до этого в моей комнате. Быстрые, жестокие сеансы, пытающиеся вычеркнуть ее из моего организма.

Сделав глубокий вдох, я смотрю на часы. Время. Я в последний раз оглядываю коридор, прежде чем войти.

Катарина валяется на кровати, на коленях у нее открытый журнал. Ее волосы волнами ниспадают на плечи, и у меня руки чешутся схватить их, запрокинуть ее голову назад и...

— Привет, Эрик. — Ее голос источает сладкий, как мед, яд. — Скучал по мне?

Мой член пульсирует, и я заставляю себя поддерживать зрительный контакт. Не позволяю своему взгляду скользить по плавному подъему и опусканию ее груди или по тому, как задралась ее рубашка, обнажая полоску бледной кожи.

Я занимаю позицию у двери, уже зная, что следующие восемь часов будут сущим адом.

Я слежу за движениями Катарины, как хищник, каждый мускул напряжен. Она встает с кровати с кошачьей грацией, потягиваясь так, что ее рубашка задирается выше. Мои руки вытягиваются по бокам, и я сосредотачиваюсь на дыхании. Вдох, задержка, выдох. Так, как нас учили в Спецназе.

Она пересекает комнату, бесшумно ступая босыми ногами по ковру. Я переношу свой вес, становясь между ней и дверью — чистый инстинкт. Но она не собирается убегать. Нет, она идет прямо на меня.

Мой пульс учащается. Это не страх. Это то, что мне нужно подавить.

— Здесь становится тесновато. — Она проводит пальцами по волосам, и до меня доходит аромат ее шампуня. — Девушке нужны физические упражнения, ты знаешь?

Я ничего не говорю. Слова — это оружие, и она слишком искусна в обращении с ними.

Она подходит ближе. Еще ближе. Моя рука тянется к ножу на поясе. Но здесь нет никакой угрозы, кроме моего самоконтроля. Она тоже это знает — я вижу это по легкому изгибу ее губ.

— Не надо. — Предупреждение вырывается прежде, чем я успеваю его остановить.

Ее улыбка становится шире. — Что «Не надо», Эрик?

Она проходит мимо меня, ее рука задевает мою грудь. От прикосновения по моему телу разливается электричество, и мне приходится напрячь мышцы, чтобы удержаться и не схватить ее.

— Я собираюсь принять душ. — Она бросает эти слова через плечо, направляясь в ванную. — Хочешь посмотреть?

Дверь ванной со щелчком закрывается, и я делаю вдох, о котором и не подозревал, что задерживал. Блядь. Она играет со мной, как искусный стратег, и мое тело предает все средства защиты, которые я построил.

Звук льющейся воды наполняет комнату. Я возвращаюсь на свое место у двери, не обращая внимания на то, что моя кожа все еще горит там, где она ко мне прикасалась.

Звук воды, ударяющейся о кафель, мучает меня. Каждый всплеск вызывает в воображении образы, которых у меня не должно быть — вода, стекающая по ее изгибам, мыло, скользящее по ее коже. Мой член пульсирует, и я меняю позу. От этого движения становится только хуже.

Я сосредотачиваюсь на стене. Обычная бежевая краска. Ничего интересного. Ничего, что напоминало бы мне о мягкой плоти, или влажной коже, или...

Черт.

Трубы скрипят, когда отключают воду. Я слышу шорох, а затем дверь ванной открывается. Клубится пар, унося с собой ее запах.

Мои глаза выдают меня прежде, чем я успеваю их остановить. Она стоит там в одном полотенце. Ткань едва прикрывает то, что нужно, и ее ноги... Господи, ее ноги тянутся вечно.

Из моего горла вырывается рычание. — Возвращайся туда и одевайся.

— Но моя одежда здесь. — Ее голос источает невинность, но глаза сверкают вызовом.

— Сейчас. — Я беру ее сумку со свежей одеждой, стоящую рядом с кроватью, и бросаю к ее ногам.

Она наклоняется, чтобы поднять ее — медленно, обдуманно. Полотенце задирается, и я мельком вижу ее бедро, из-за чего мое зрение затуманивается.

— В ванную. Сейчас. — Каждое слово звучит грубо, скорее по-звериному, чем по-человечески.

Она выпрямляется, прижимая сумку к груди. От этого движения полотенце слегка распускается.

— Что-то не так, Эрик? — Ее язык ласкает мое имя, и мне приходится сжать руки в кулаки, чтобы удержаться и не потянуться к ней.

— Одевайся. В... Ванной.

Улыбка играет на ее губах, когда она поворачивается, открывая мне вид на ее обнаженные плечи и элегантную линию спины. Дверь ванной снова закрывается, и я прерывисто выдыхаю.

Мое сердце колотится о ребра, как будто пытается вырваться, как будто знает, что я в более серьезной беде, чем любое поле боя, в которое я когда-либо попадал.

Дверь ванной открывается, и я чуть не проглатываю язык. Катарина выходит в черных брюках для йоги, которые подчеркивают каждый изгиб тела, в сочетании с белой рубашкой такого кроя, что она не оставляет места для воображения.

Будь ты проклят, Алексей. Выбор одежды моим братом одежды для нашей пленницы не может быть совпадением. Он издевается надо мной, и я это знаю.

Она проходит мимо, и трусики натягиваются на ее заднице так, что у меня пересыхает во рту. Ткань такая тонкая, что я вижу очертания ее стрингов. Мой член пульсирует под молнией, когда она наклоняется, чтобы взять с кровати свой журнал.

Рубашка задирается, обнажая полоску кожи над поясом. Капля воды падает с ее влажных волос, стекает по шее и исчезает под белой тканью. Я отслеживаю его путь, как человек, умирающий от жажды.

— Что-то не так с моей одеждой, Эрик? — Она откидывается на спинку кровати, скрещивая ноги. Это движение заставляет штаны для йоги натягиваться еще туже.