Сюрприз для отца-одиночки - Мелинда Минкс

вместо целой стеклянной стены у нее более стандартные — но все же очень большие — окна с видом на горы. В центре комнаты большим кругом расставлены мягкие игрушки, а ее кровать отодвинута в угол. У нее есть и другие игрушки, разбросанные по комнате, но мягкие игрушки как бы главные в этой комнате.

— Это мои друзья, — говорит она.

Я широко улыбаюсь ей, внезапно задаваясь вопросом, не застряла ли она в ловушке наедине со своим отцом, из-за чего никогда не сможет завести настоящих друзей.

— У меня есть и настоящие друзья, — говорит она, словно читая мои мысли. — Но они не могут приезжать слишком часто, потому что я живу очень далеко от школы. Это мои повседневные друзья.

— Они выглядят прелестно.

— Вот эта, — говорит она, указывая на большую плюшевую собаку с большими заостренными ушами, — главная.

— Как ее зовут? — спрашиваю я.

— Элизабет, — говорит она, — она была одной из королевских корги, но ушла в отставку, так что теперь она принцесса всех животных.

— А кто королева? — спрашиваю я.

Эмили широко улыбается и указывает на себя.

— Я.

— Значит, они все должны делать то, что ты говоришь? — спрашиваю я.

Там есть несколько плюшевых мишек, несколько кошачьих, пара тигров и львов.

— Как бы да, — говорит Эмили, — но иногда они ведут себя плохо и не слушают меня.

— А что они обычно делают?

— Лев и лев-девочка, — говорит она, указывая на двух львов, — пытаются стать вегетарианцами, но лев продолжает обманывать и ест оленей. Лев-девочка пытается помочь ему остановиться, но она очень часто злится, потому что думает, что он на самом деле даже не пытается отказаться от мяса.

— О, — говорю я. — Должно быть, льву трудно не есть мяса.

— Лев-девочка может это сделать, но девочки на самом деле сильнее мальчиков.

Я смеюсь.

— Да, очень часто так и бывает.

— Мальчики могут делать большие глупости, но девочки лучше справляются с более важными вещами. Вот почему в Англии вместо короля есть королева.

— Логично, — говорю я.

— Элизабет из Англии, поэтому она всегда хочет устраивать чаепития, но папа не покупает мне чайный сервиз, так что нам приходится притворяться.

— Это забавно — делать что-то понарошку, — говорю я. — Может, мне вскипятить воду?

— Эмм, — говорит Эмили, поджимая губы, — обычно чай готовит Элизабет, но я спрошу ее, сможешь ли сейчас сделать его ты.

Эмили поворачивается к маленькому плюшевому корги, опускается на колени и спрашивает:

— Элизабет, может наша новая подруга Наоми заварить чай?

Эмили наклоняется, прикладывает ухо к губам Элизабет и кивает, как будто Элизабет что-то говорит.

— Она говорит, что можешь. Раз уж ты наш новый друг.

— Спасибо, Элизабет, — говорю я и делаю вид, что ставлю чайник на воображаемую конфорку, поворачиваю, воображаемую ручку, как будто выставляю высокую температуру. — Какой чай вы обычно пьете?

— Не знаю, — пожимает плечами Эмили. — Этим всегда занимается Элизабет.

— Хм, — говорю я. — Как насчет «Эрл Грея»?

— Хорошо, — говорит Эмили. — О, что такое, Лео?

Она поворачивается к львам, затем наклоняется к Лео. Она смеется.

— И что же он сказал? — спрашиваю я.

— Он хочет мяса в чай, — говорит она. — Ты глупый! Нельзя класть мясо в чай. Кроме того, лев-девочка очень рассердится на тебя, если ты это сделаешь.

Я издаю шипящий звук кипящего чайника.

— О, чай готов.

— Это было быстро, — говорит Эмили.

— Воображаемая вода всегда закипает быстрее, — говорю я, ухмыляясь.

Мы расставляем воображаемые чашки, и я делаю вид, что наливаю чай каждому животному. Эмили делает великую миссию из того, что не дает Лео мяса, и после того, как мы заканчиваем, Эмили берет Элизабет и гладит ее.

— Хочешь ее подержать? — спрашивает она.

— Конечно.

Эмили осторожно протягивает ее мне, как бы с опаской.

— Я буду нежной, — говорю я ей, осторожно беру Элизабет на руки и сажаю к себе на колени. Я глажу ее и приговариваю: — Хорошая принцесса.

Глава 5

ТЕО

Когда я заканчиваю с бензопилой, у меня оказывается хорошая стопка дров, заполняющая кузов моего грузовика. Это позволит поддерживать огонь в камине в течение какого-то времени в зимний период. Не то чтобы нам нужен был камин, чтобы согреться, но нет ничего лучше зимним вечером, чем сидеть перед камином с Эмили и читать ей сказку.

Я кладу бензопилу в кузов грузовика вместе с дровами и пытаюсь немного отряхнуть джинсы и куртку. Куски дерева, земли и грязи падают с меня, как с мультяшного Санты, который только что спустился по трубе.

Я возвращаюсь на холм и паркуюсь позади внедорожника Наоми. Теперь я слышу проклятую строительную бригаду с подъездной дорожки, что выводит меня из себя, но я изо всех сил стараюсь не обращать на это внимания, чтобы снова не вести себя перед Эмили как Оскар Ворчун.

Я решаю пока оставить бревна в кузове грузовика, но беру большой синий брезент из сарая и набрасываю его на бревна на случай, если позже пойдет дождь.

Прежде чем зайти в том я счищаю с обуви грязь, затем снимаю куртку и вешаю ее в шкаф. Я совсем не вижу и не слышу Эмили и Наоми — должно быть, они наверху.

Я поднимаюсь по лестнице и слышу, как смеются Эмили и Наоми. Я подхожу к ее двери и вижу, что она не закрыта, а слегка приоткрыта. Я стучу, и дверь со скрипом еще чуть-чуть приоткрывается.

— Кто там? — спрашивает Эмили.

— Это я, — говорю я.

— Кто я? — хихикает Эмили.

— Это папа, — говорю я. — Можно мне войти?

— Можно мне его впустить? — я слышу, как Эмили задает вопрос. Я не знаю, кого она спрашивает — Наоми или кого-то из своих животных.

— Ты можешь войти, — говорит Эмили.

Я толкаю дверь и захожу внутрь.

— Папа очень грязный, — говорит Эмили Элизабет, которая сидит на коленях у Наоми.

Наоми сидит на полу, скрестив ноги, и смотрит на меня с широкой улыбкой.

Я чувствую, как что-то теплое и неудобное ударяет меня в грудь, когда я смотрю на нее. Что-то, чего я не должен чувствовать. Она — раздражающая соседка, разрушающая мой мир и покой, так почему я должен думать о ней таким образом. Это не может быть из-за ее дурацких веснушек на носу и щеках или ее глупой улыбки.

Хотя, надо отдать ей должное, тело у нее хорошее, но есть много женщин с красивыми телами. Я приглядываюсь и понимаю, что у нее не просто красивое тело. Что-то в нем притягивает мои глаза, не давая мне отвести взгляд. Моя полная концентрация сосредоточена