Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Да-да, разумеется, – вру не моргнув глазом.

– Хорошо. И о чем же мы говорили?

– О винтажных романах, оборотах компании, женских фильмах, – выпаливаю наугад и, только произнеся все это вслух, понимаю, что перепутала местами прилагательные.

– Как я уже говорил, – рычит отец Сета Коэна, – мы хотим закрепить партнерство, издав путеводитель в качестве приложения к февральскому номеру «Женщины в розовом», посвященному Дню святого Валентина. В коллективном воображении Нью-Йорк – один из самых романтичных городов в мире, а ваш журнал читают по большей части женщины из провинции, умирающие от желания погрузиться в тайны Большого Яблока. Романтические секреты, сентиментальные побуждения, культовые места…

Он нудит уверенно и нарочито мечтательно, а я злюсь. Они тут все обдолбались, что ли? Путеводителей по Нью-Йорку и так пруд пруди, под каким угодно соусом.

– Наш путеводитель будет иным, – произносит Шарлотта, словно прочитав мои мысли. – Карманного формата, изданный в дешевой серии «Розовых книг», по цене всего на три доллара дороже самого журнала и направленный непосредственно на нашу целевую аудиторию.

– Мы создадим идеальный путеводитель для романтично настроенных женщин, – подхватывает отец Коэна, демонстрируя идеальные зубы в коварной улыбке.

Обе Барби внимают им так зачарованно, будто перед ними – сама принцесса Диана, которая вот-вот раскроет секрет, как избежать боли в ступнях после двенадцати часов ношения пятидюймовых шпилек.

– Необычный путеводитель. Никаких исторических достопримечательностей и дешевых туристических маршрутов. Это будет путеводитель по местам из самых романтичных фильмов всех времен и народов, а именно фильмов девяностых и нулевых. От «Вам письмо» до «Секса в большом городе», от «Сплетницы» и до…

– О боже! Сцена, в которой Чак ждет Блэр на Эмпайр-стейт-билдинг, – одна из моих любимейших! – докладывает Лаванда.

– Мы должны заставить наших читательниц грезить, вновь и вновь переживая магию кино, побудить сесть на поезд или прыгнуть в машину и приехать на Хьюстон-стрит и Лафайетт-стрит в поисках Пак-билдинг, бродить между Ист-Виллидж и Нижним Ист-Сайдом, чтобы поесть пастрами в «Деликатесах Каца», потому что туда захаживали Билли Кристал и Мег Райан.

– Изумительная идея! Продажи утроятся! – чирикает Барби Вторая.

– Да, это действительно отличный проект, он придаст нашему журналу новый лоск, – кивает Шарлотта. – И мы хорошо подумали, кому можно поручить работу, с учетом необходимой компетенции.

Неужели они действительно верят, что найдутся те, кто купит подобный… продукт? Что до меня, я бы использовала его разве что в качестве подпорки для колченогого стола. Ну, или отдала бы Портеру, пусть когти точит. Глядишь, перестал бы драть диван.

– Наш выбор пал на Грейс Митчелл. Путеводитель напишет она.

– Что-что, извините? – поперхнувшись, разеваю и закрываю рот, не в силах поверить ушам. – Но я не… – начинаю было возражать, однако не знаю, что сказать.

Нейролингвистические функции нарушены. Способность связно формулировать мысли отсутствует…

– Как явствует из твоего резюме, ты окончила кинофакультет Колумбийского университета по специальности «сценарист». И твое перо может быть весьма… бойким. – Шарлотта улыбается.

– Бойким?!

Наверное, я сплю. Это всего лишь ночной кошмар, Грейс. Дыши глубоко, успокойся, сейчас ты проснешься.

– Но у меня есть колонка!

– Мы решили от нее отказаться, – ледяным голосом сообщает Шарлотта. – У современной женщины нет времени на бабушкины примочки и домашнюю рутину. Мы должны идти в ногу со временем.

Наверное, я ослышалась. Долгие месяцы я взываю ко всем святым и небесным покровителям хорошего вкуса, чтобы мои кошмарные статейки на темы в лучшем случае нелепые, прекратили печатать, и вот оно свершилось! Приехали. Должен же быть предел моему невезению. Опять вспоминаю боженьку Джима Керри и прошу объяснить, когда и в чем я перед ним провинилась.

– Я готова взяться за какую угодно колонку, но путеводитель по фильмам о любви…

– Это не просьба, Грейс, – отрезает Шарлотта, пытаясь сохранить добродушную мину.

Выходит, это у нее примерно так же, как у меня стирка в пьяном виде, когда я пихаю в машинку цветное вместе с белым.

– Ты единственная, у кого есть познания в кинематографе и нет других задач. Это отличный шанс, так что побольше энтузиазма.

Автоматически киваю и в прострации жду конца совещания. Прежде чем попрощаться, отец Коэна добавляет:

– Путеводитель, разумеется, будет богато иллюстрирован фотографиями. Так что вы не останетесь в тоскливом одиночестве, мисс Митчелл. Мы уже нашли фотографа, причем весьма многообещающего.

– Зайди потом в мой кабинет, я тебя с ним познакомлю, и поговорим об оплате, – завершает совещание Шарлотта и отпускает присутствующих.

Мое согласие ей не требуется. Она просто не оставляет мне выбора.

* * *

Коленки трясутся, когда я в ритме похоронного марша тащусь в кабинет высокого начальства. Как наяву, вижу Нью-Йоркский филармонический оркестр, в полном составе сопровождающий меня шаг за шагом, исполняя Верди. Я, Грейс Митчелл, должна написать романтический путеводитель для женщин! Вы хоть понимаете, насколько это нелепо? Я же понятия не имею о культовых фильмах, о которых распространялся «отец Коэна»! Из всех ромкомов более-менее помню только «Красотку», «Дневник Бриджит Джонс» да «Когда Гарри встретил Салли». Их я смотрела, роняя слезы в банку с «Нутеллой», после расставания с Маркусом. Сами попробуйте развлекаться слащавыми фильмами о любви с красавцами-актерами после того, как ваш парень учинил непотребство, переспав с вашей лучшей подругой.

Берусь за холодную стальную ручку, собираясь с силами. В конце концов, можно и уволиться. Самым большим несчастьем станет выселение. После чего я пакую чемоданы, засовываю Портера в переноску, стараясь не потерять конечностей, и на поезде еду в Алтуну, под сочувственные взгляды родичей, говорящие: «Не грусти, Грейси, дорогая, в следующий раз у тебя обязательно получится!»

Нет уж. Я не могу уволиться, даже если мне придется вызубрить наизусть все шутки из всех фильмов о любви, созданных проклятым американским кинематографом. Кивнув матовому стеклу двери, вхожу. Высокий кабинет напоминает бонбоньерку. Светлая, без единой царапинки мебель, «мак» с дисплеем в три раза больше моего телевизора, на стенах – увеличенные фотографии знаковых обложек «Женщины в розовом».

– Наконец-то, – рявкает Шарлотта. – Не думала, что ты умудришься опоздать, уже находясь в редакции. Но, на твое счастье, фотограф еще не явился. Присаживайся пока.

В устах Шарлотты это звучит как приказ. Того типуса из издательского дома еще нет, мы одни. Если я хочу в последний раз попытать удачу, момент самый подходящий. Давай, Грейси, заставь ее сжалиться над тобой! Сажусь, делаю убитое горем и немножко испуганное лицо.

– Послушай, Шарлотта, благодарю тебя за доверие, спасибо, что подумала обо мне, но, по-моему, я не тот человек, который вам нужен. Я могу писать о чем угодно, только не о…

Она лишь отмахивается от меня рукой с кроваво-красными ногтями, сидя на своем троне, обитом