Украденные прикосновения - Нева Алтай

– Не хотела бы сходить в кино на следующей неделе? – спрашивает он.

– Рэнди, пожалуйста. Я уже говорила тебе, что не пойду с тобой на свидание.

– Мне нужно в туалет, – Пиппа спрыгивает со стула.

– Сейчас? – я свирепо смотрю на нее. Я не хочу оставаться наедине с Рэнди.

– Мне действительно нужно отойти. Я вернусь через пять минут.

Как только Пиппа уходит, Рэнди кладет свою руку поверх моей.

– Ну же, Милена. Всего одно свидание.

– Нет. – Я отдергиваю руку. – Не мог бы ты, пожалуйста, уйти?

– Почему с тобой так сложно? Это…

Рэнди замолкает на полуслове и смотрит за мое плечо. В то же мгновение чья-то рука обвивается вокруг моей талии.

– Извини, я опоздал, – раздается глубокий баритон у моего уха.

Мое тело напрягается. Я узнаю этот голос. Он произнес на парковке одно слово, но такой голос, как у него, трудно забыть. Я поворачиваю голову и смотрю вверх. Парень с пиджаком. Я моргаю, глядя на него, слегка ошеломленная. Когда мы встретились в тот раз, был ранний вечер, а мое душевное состояние оставляло желать лучшего, поэтому я не смогла в полной мере оценить его внешность. На этот раз мое внимание более сосредоточено, и я вижу его четко. Черный костюм с черной рубашкой под ним. И то и другое, несомненно, дорогое. Его лицо – сплошные острые линии и грани, словно высеченные из твердого гранита. У него аристократичный вид. Парень с пиджаком чрезвычайно горяч.

– Милена? – спрашивает Рэнди. – Кто твой друг?

Я улыбаюсь Рэнди.

– Это Курт. Мой парень.

– Парень? – спрашивает Рэнди, все еще глядя на парня с пиджаком позади меня. – Пиппа сказала, что ты с ним порвала.

– Мы поссорились, и я разозлилась, но теперь мы снова вместе, – ухмыляюсь я.

Рука вокруг моей талии сжимается сильнее, и я оказываюсь прижатой к мускулистой груди.

– И мы собираемся пожениться в декабре, – говорит парень с пиджаком, глядя на меня сверху вниз. – Не так ли, Голди?

Курт и Голди? Как Курт Рассел и Голди Хоун? Я поджимаю губы, стараясь не рассмеяться.

– Да. Первого декабря. – Как он может сохранять серьезное выражение лица? – Так что тебе на самом деле нужно перестать приглашать меня на свидания, Рэнди. Курту это ну совсем не нравится.

Рэнди смотрит на парня с пиджаком, бормочет какое-то неразборчивое прощание и неохотно направляется к выходу. Рука вокруг моей талии исчезает, и я чувствую укол разочарования.

– Спасибо за спасение, – говорю я, протягивая руку за своим бокалом на стойке. – Итак, мир все-таки тесен.

Парень с пиджаком смотрит на меня секунду, затем подходит еще ближе, облокачиваясь на стойку рядом с моим стулом. У него седины больше, чем я думала, в основном на висках, но есть немного и на макушке. Это необычно, но каким-то образом этот эффект дополняет его лицо и светло-карие глаза.

– Почему Курт?

– Я пересматривала «Танго и Кэш» вчера. Это было первое имя, которое пришло мне в голову. – Я пожимаю плечами. – Как тебя зовут на самом деле?

– Курт сойдет для меня, Голди.

– О, мужчина-загадка? – Я подношу бокал к губам, но глазами жадно упиваюсь им. Я не помню, чтобы когда-либо встречала мужчину с такой мощной аурой. Он приковывает к себе внимание одним лишь своим присутствием, и его внешность, кажется, не имеет к этому никакого отношения. – Итак, чем ты занимаешься по жизни, Курт?

– Можно сказать, что я работаю в области менеджмента. – Он наклоняет голову, и его глаза озаряет странное выражение, как будто он пытается понять, кто же я такая. – А ты? Принимала еще какие-нибудь роды недавно?

– Боже, нет. Я все еще пытаюсь переварить первый случай. – Я отпиваю из своего бокала. – Я перепугалась до смерти.

– Да, я заметил.

– Заметил? Черт. Я думала, что хорошо это скрыла.

Бармен влезает между нами, спрашивая, не нужно ли нам чего-нибудь. Я киваю в сторону своего бокала, чтобы он еще раз наполнил его, в то время как Курт отмахивается от него левой рукой, являя черную кожаную перчатку. Он что, один из тех одержимых микробами параноиков? Его правая рука лежит на стойке. Без перчатки. Странно.

– Ты всегда хотела быть медсестрой? – спрашивает он.

– Ага. Еще когда была в третьем классе.

– Почему?

– Хороший вопрос, – киваю я. – Я не знаю почему. Это то, чего я всегда хотела. Что насчет тебя?

– Я продолжаю семейное дело. Это то, чего от меня ожидали.

– Да, понимаю, что ты имеешь в виду. – Я осушаю свой бокал.

От меня тоже этого ожидали. В моем случае, однако, это означало быть отданной замуж за человека, выбранного доном. Ну, не дождетесь. Моей сестре повезло. Бьянка в конечном итоге вышла замуж за человека, которого она обожает, но я ни за что не вернусь домой, чтобы не рисковать стать разменной монетой в сделках Коза Ностры.

– Этот парень что, твой бывший или как? – спрашивает мой таинственный незнакомец, и я вздрагиваю.

– Рэнди? Господи, нет. – Я корчу гримасу отвращения. – Просто маньяк с работы, от которого я никак не могу отделаться. Он уже несколько месяцев присылает мне цветы и убогие записки.

– Что за записки?

– В последней говорилось, что мои волосы напоминают ему солнечные лучи, – фыркаю я.

В поле моего зрения попадает его рука в перчатке, и у меня перехватывает дыхание, когда он берет прядь моих волос и наматывает ее на палец. Касаться чьих-то волос – это довольно интимное действие, и это должно меня беспокоить. Но не беспокоит. Ни капельки.

– Ты не из романтиков, не так ли, Голди?

– Нет, не особо, Курт, – отвечаю я, стараясь говорить как можно спокойнее, в то время как мое сердце бешено колотится.

Он так близко, что я чувствую запах его одеколона. Это тот же аромат, что и тогда, когда мы встретились перед больницей, очень легкий и слегка пряный, и я не могу удержаться и слегка наклоняюсь вперед. Выражение его лица остается совершенно нейтральным, когда он спрашивает:

– И ты не любишь цветы?

– Я не имею ничего против цветов. Просто мне неприятно получать их от маньяков, – бормочу я в свой бокал. – И, похоже, я каким-то образом обзавелась вторым.

– Вторым маньяком? – уточняет он, все еще играя с моими волосами.

– Ага. В начале этой недели кто-то решил выкупить весь цветочный магазин и оставил больше сотни букетов перед моей дверью.

– И это был не Рэнди?

– Я практически уверена, что это был не он. На записке не было ни банальной