Измена. На краю пропасти - Марта Макова

был полный порядок и чистота. Даже пахло вкусно чем-то печёным и свежими цветами, которые стояли во всех комнатах. Даже в прихожей на комоде стоял букет разноцветных гербер. Но мне виделось именно разорённое птичье гнездо, с торчащими во все стороны ломаными прутиками, клочками пуха и летающими в воздухе перьями.

— Антон? — коротко спросила я.

— Он ещё в школе. — Саша кашлянул, прочищая горло. — У него сегодня дополнительные занятия по обществознанию.

— Хорошо. — кивнула и пошла прямиком в нашу с Сашей спальню.

Рвать повязку с раны нужно сразу, так быстрее пройдёт боль. Я открыла гардеробную и стащила с верхней полки самый большой чемодан. Положила его на кровать и открыла.

— Что ты делаешь, Лиз? — зашедший следом за мной Саша сурово поджал губы и встал в дверях, закрывая их своей мощной фигурой. — Ты никуда не уйдёшь из нашего дома. Я не позволю.

— Я и не собиралась. — сняв с кронштейна мужские рубашки прямо вместе с вешалками, кинула их в чемодан. — Ты уйдёшь, Саш.

У мужа резко дёрнулся кадык, и лицо пошло багровыми пятнами.

— С чего вдруг я должен уходить из своего дома? Здесь моя семья!

— Именно поэтому ты и уйдёшь. — я подхватила в охапку стопку футболок и домашних брюк с полки и тоже кинула их в чемодан. Остановилась и посмотрела на мужа. — Ты правильно сказал. Это дом нашей семьи. И раз ты её предал, ты и уйдёшь.

За окном, наконец, грянул гром и с неба обрушились потоки воды. В этот же момент муж жутко рыкнул и рванулся в мою сторону.

Глава 7

Я отшатнулась, и Саша резко остановился. Накрыл ладонью глаза. Глухо простонав, с силой потёр лоб и опустил руку, рубанув ею воздух.

— Ну чего ты шарахаешься, Лиз? — сжал кулаки муж. — Чего ты шарахаешься от меня? Я когда-нибудь поднимал на тебя руку?

— А чего ты рычишь? — пожала плечами.

Слава успокоительным таблеточкам Сергея Львовича! Не знаю, как долго они ещё будут действовать. Возможно, через какое-то время я буду корчиться и рыдать, лёжа в пустой, холодной кровати. Выть от тоски и душевных мук. Но пока все эмоции были приглушённые и прежняя я хоть и скулила, но где-то очень глубоко. Так глубоко, что не мешала дышать, двигаться и принимать решения.

— Лиза. — муж осторожно шагнул ко мне, и я сцепила пальцы в замок, хрустнула ими. — Родная, давай поговорим. Пожалуйста.

Я отвела взгляд, уставилась на разинутый зев чемодана, на лежащие в нём рубашки мужа. Вздохнула, понимая, что мне придётся всё-таки перетерпеть и выслушать мужа.

— О чём, Саш? О твоей любовнице? О ребёнке, которого ты ей сделал?

— Лиз, я понимаю, как это выглядит для тебя. Понимаю, что ты чувствуешь. — муж попытался положить руки мне на плечи, но я отстранилась, отступила от него ещё на шаг.

— Не понимаешь, Саш. — качнула я головой и скривилась в горькой ухмылке. — Ты не можешь понять, потому что сам никогда не был на моём месте.

— Это просто ошибка, Лиза. Я знаю, что я козёл. Сволочь я и подлец. Я знаю, Лиз. Прости меня.

Я подняла глаза на мужа. В его глазах была тревога, в его глазах было беспокойство и страх, но в них не было раскаяния. Вины в них не было.

— Ошибка, Саш. — я хмыкнула и провела языком по трещинке на губе. — Ошибка, это когда ты время попутал и приехал в аэропорт встречать нас с Антоном на час позже. Ошибка, это когда ты вместо Праги купил в кондитерской Зехер на Восьмое марта. Ошибка, это когда ты забыл Егору перезвонить, когда он попросил тебя об этом. Ошибка, это когда можно исправить. А любовница — это выбор. Осознанный. Ты точно знал, что делал, когда спал с ней. В тот самый день, когда ты впервые переспал с ней, ты сделал свой выбор. И это была не я. Не наши сыновья. Не наши двадцать четыре совместно прожитых года. Выбор отменить уже нельзя.

Муж молчал. Скрежетал зубами, смотрел на меня и молчал.

— Ребёнка твоего на стороне тоже из памяти не сотрёшь и уже никак не отменишь. Шестнадцать недель, Саш. — я сжала переносицу пальцами и помотала головой. — Это четыре месяца. Сколько ты с ней? Полгода? Год? А может она у тебя не первая, просто другие не заявлялись ко мне, хоть какие-то зачатки стыда и совести имели?

— Не выдумывай, Лиза. — голос мужа вибрировал недовольством. — Зачем ты накручиваешь себя. Не было у меня никаких любовниц. Никогда. Не нагнетай сейчас.

— Предлагаешь забыть? Как ты там сказал? Подумаешь, одним ребёнком больше, одним меньше, лично для меня ничего не изменится? — горько передразнила я мужа.

— Это просто была первая реакция, Лиза. Я испугался за тебя. — повысил голос муж, и я поморщилась. Саша тут же сменил тон. — Это мой страх за меня говорил. Я же помню, как ты в обмороки падала, когда Антона носила. А сейчас ты стала ещё старше, ты не молодеешь, и чёрт его знает, чем эта беременность обернётся для тебя. Я не могу рисковать тобой. Я не хочу рисковать тобой!

— Ну да. ТАМ риска нет. Там молодая, здоровая. — сглотнула я горечь. — А я старая, надоевшая. Чемодан без ручки. Так я не держу тебя.

Я развела руками.

— Иди, Саша. И заведи там себе ещё парочку детишек. Ты же дочь хотел, да? Помнишь, как ты восхищался малышкой Поли? Говорил Димке, что завидуешь ему, тому, что у него есть такая замечательная дочка-принцесса. Вот твоя розовая фиалка и родит тебе желанную дочь.

Я помнила, как кольнул меня тогда случайно подслушанный разговор Саши и его друга Димы Холостова, у них дома, на праздновании дня рождения маленькой Полинки. Сколько тоски было в голосе Саши, когда он говорил о маленькой дочери друга.

На лице мужа дёрнулся мускул. Саша поджал губы и отступил.

— Я думал, ты немного успокоилась, пока была в больнице. Я дал тебе время, не приходил, не беспокоил. Надеялся, что ты успокоишься и начнёшь трезво мыслить, Лиз.

— Трезвее я ещё никогда не мыслила. — сухо ответила я и снова шагнула к чемодану, лежащему на кровати. — Я соберу тебе вещи.

— Лиз, зачем ты так сейчас? Зачем ломаешь всё? — глухо проговорил за моей спиной Саша. — Мы через столько прошли вместе, зачем ты так бескомпромиссно рушишь сейчас всё?

— Только из уважения к нашему прошлому, Саш, я сейчас даю тебе выбор и возможность поступить по мужски. — я бросила в чемодан футболку мужа, которую держала в