Синдром хорошей - Ольга Рог

Уж она-то знала сына, как облупленного. С такой улыбкой Сереженька, как у новомодной страшилки Лабубу, мог втирать, что угодно. На ней тоже раньше эксперименты ставил, убеждая, что торт сожрал кот, пришлый от соседей, а вовсе не Сережа, который бал в квартире один.

Дарина Федоровна смотрела в окно и видела в отражении стекла себя: седые волосы, глубокие морщины. Губы сине-лиловые как у подпорченной сливы. И это всего в шестьдесят с небольшим! Когда она упустила младшего сына? Вроде бы воспитывала Тимофея и Сережку одинаково, никого не выделяла, не сюсюкалась. Выросли такие разные внешне и по содержанию парни, словно одно из них в роддоме подменили.

Сергей уехал. Ольга закрылась в комнате и плачет. Сдавленно так, еле слышно, будто стесняется своих чувств и слез.

Дарина переглянулась с беременной кошкой и долила той в миску молока. Себе чай заварила с мятой и вынув старенький смартфон, стала набивать в поисковой строке браузера: «Как исправить мужчину, который изменяет жене?».

Выпадало все время не то: могила, топор и развод.

Глава 8

В день, когда у Ольги было назначено собеседование на новую работу, у свекрови подскочило давление. Дарина Федоровна слегла, пришлось отменить все походы и вызвать врача.

Сказался стресс и внутренние переживания за семью сына. У Дарины еще вчера начало стучать сердце и двоиться в глазах… Лельку пугать не хотела. Думала, отопьется пустырником.

— Гипертонических кризис, нужно ехать в больницу. В вашем возрасте это чревато последствиями. Любую болезнь лучше лечить на начальной стадии… А, вы затянули! Что же вы, милочка, себя не бережете? — и врачиха зыркнула на Лельку, будто она ее доводит до такого состояния.

— Я… Сама. Я доеду, — свекровь качалась даже сидя. Ее голубые глаза были туманны и беспомощны.

— Нет-нет! Сейчас позвоню Тимофею, пусть везет нас вместе. Я за вами пригляжу, — Оля знала только одно — не простит себе никогда, если с этой гордой и суровой женщиной что-то случиться. Она слишком долго была сильной, чтобы держать все на женских плечах.

Тимофей приехал сразу после звонка. Обнял мать. Тревожно вглядывался в изможденное лицо и грел холодные руки в своих ладонях. Оглядывался на Ольгу, которая белкой носилась по дому, собирая самое необходимое.

Дарина Федоровна не произнесли ни слова жалобы. Терпела головную боль, капельницы и уколы. Ходила по стеночке до туалета. Да, организм, переполненный тревогой, дал сбой, отказался таскать в себе непомерную ношу вины за младшего сына. Сергей, пока она отлеживалась в палате ни разу не позвонил, хотя ему все передал Тим в словесной перепалке. Сыновья опять поцапались серьезно.

С Сережей всегда так было, сколько она помнила. Напакостит и уйдет в глухую оборону. Никогда не извиниться, не признает вину… Ведь, чтобы понять свои ошибки нужна определенная смелость и честность. В первую очередь перед самим собой.

Зато, с невесткой повезло. Ольга воспряла духом. Моталась к ней каждый день и еще вечером звонила. Больше, конечно, молчала. А тут с утра после процедур сразу набрала:

— Дарина Федоровна, наша Мулька родила четверых котят. Как кто роды принимал? Я и Тимофей. Я же никогда раньше… Ну, не видела. Дозвонилась до вашего сына, не особенно надеясь в одиннадцать вечера на акушерку в штанах, — Ольга впервые после расставания с мужем, выдала короткий смешок. — В общем, у нас пополнение на четыре хвостика: два мальчика и две девочки. Кошка в порядке и вечно голодная.

— Ой, спасибо моя девочка, порадовала, — расчувствовалась свекровь и украдкой пустила слезу, пока никто не видит. — Вышли мне фото, я тут соседкам в палате покажу.

Ольга отправила несколько кадров кошачьего семейства и пообещала приехать после обеда. «С Тимофеем» — смущенно выдохнула в трубку.

Видела бы она, как хитренько заулыбалась свекровь! Той враз полегчало без всяких лекарств, что молодые наконец смогли рассмотреть друг друга. Осталось только избавиться от дряни Анжелики и Дарина Федоровна может быть спокойна.

* * *

— Ты намерен свою клушу возвращать? — Анжелка жевала в постели, стряхивая нелюбимый халапеньо в валяющуюся на полу коробку из-под пиццы. Свободные тонкие длинные пальцы другой руки гладили то самое место у него, которое недавно подарило ей краткое наслаждение. — Мой Тимоха повадился в дом к матери ездить, находя разные причины. К кому, думаешь, он там стремиться галопом?

— Лелька не такая, — насупился Фокин-младший. — Она не станет мне изменять. Просто она у меня безрукая… Кран починить или там дверь у матери отсыревшая отходит. Мне не звонит, обиделась.

— Сам-то веришь, во что говоришь? — фыркнула худая блондинка, разглядывая причудливые тени под потолком, отбрасываемые хрустальной, на ее взгляд, безвкусной хрустальной люстрой. — В тихом омуте черти водятся, Сереженька. Не такая уж она у тебя святоша, если дергает чужого мужика на ночь глядя…

— На ночь? — Сергей перевернулся на бок, подставив под голову руку. — И долго они там общались? Ночью… — прошипел, раздувая свое эго, что кто-то посмел тронуть его женщину.

— Да кто ж знает… Я уже спала, — пожала плечами Анжелка, раззадоривая любовника на злость и активные действия.

Пусть решает проблему, лишаться источника дохода она не собиралась. В ее-то годы уже не светит подцепить что-то стоящее. Очередь из желающих взять ветреную бабу за тридцать пять, не наблюдалась. Всем таких домашних овечек подавай, которые свекровям в рот заглядывают, да пироги пекут.

Скинув недожёванный кусок пиццы на картон, Анжелика прильнула к задумчивому братцу мужа с ласками. И уже через минуту, Сергей сжимал узкие бедра, разглядывая мелькающий копчик под собой.

Глава 9

Сергей крутился в офисном кресле, раздумывая над словами Анжелки. Что если кляча права и Ольга… Его Ольга вдруг позарится на другого? На Петю, на Васю, на дурака-рогосносца Тимофея. Хорошие и правильные женщины на дороге не валяются! Он, можно сказать, сам отрыл сокровище и придал ему необходимы блеск. Да, порою забывал «чистить» свое золотко и уделять достаточно внимания. Спалился с девкой за гулянием. По-крупному встрял, со всей доказательной базой, которую обеспечила жене его матушка.

И вот, что странно! Мать постоянно придиралась к Лельке. За семь лет, что они вместе чего только не было…

Тот позор на пятилетие их свадьбы, когда Дарина Федоровна прямо за столом ткнула в фаршированную утку с яблоками и сказала:

— Олюшка, а жопку обрезать ты не могла? Мы что, по-твоему, должны есть «это» со сраным местом?

Оля выбежала и закрылась