Мама в подарок - Арина Теплова

— Франсуа! И накорми ее чем-нибудь. А то смотреть на нее противно. Тощая, словно жердь.

В очередной раз оскорбив меня, хозяин дома, высокомерно задрав подбородок, направился дальше.

Вот напыщенный индюк. Ему что, нравилось обижать меня словами?

Я вздохнула. Надо привыкать. Ведь не сама я выбрала себе хозяина.

Когда дворецкий с неприятным лицом повел меня на кухню, я открыла рот и с восторгом смотрела по сторонам.

Внутри дворец герцога был еще великолепнее, чем снаружи. Высоченные потолки и гобелены на стенах, огромные окна до пола, синие ковровые полотна под ногами. Тусклый свет от канделябра, который важно нес Франсуа, едва озарял мрачный длинный коридор. Я тихо перемещалась за тощим дворецким, видя, как за окном бушует ветер, а снежный вихрь кружит снежинки. Здесь же, в огромном дворце, который Франсуа отчего-то назвал замком, было тепло.

Мне снова показалось, что я попала в мрачную сказку, в замок чудовища, в роли которого выступал герцог де Моранси.

Когда мы вошли в большую теплую кухню, там находилось шесть человек. Они кучно сидели за столом и ужинали. Около плиты стояла полная женщина в фартуке и платке на голове, похожая на кухарку. Слуги, заметив нас на пороге, с интересом уставились на меня. Я тоже оглядела двух мужчин и трех служанок за столом. Одна из них была совсем еще девочка, наверное, лет четырнадцати.

— Герцог велел подавать ужин? — встрепенулась кухарка, обернувшись к нам, и, оглядев меня с ног до головы, спросила: — Кто это, Франсуа?

— Его сиятельство привезли, велели накормить ее, Барбара, — кратко ответил дворецкий и быстро ретировался с кухни, оставив меня наедине со слугами.

— Ты кто такая будешь? — спросила одна из женщин. — Новая служанка?

— Я… — замялась я.

Пыталась подобрать слова, чтобы все объяснить. Ведь мои обязанности были весьма странными и даже необычными.

— Ясное дело, Марта, — грубо ответил один из слуг, квадратный рыжий увалень. — Служанка, кто ж еще? Для кокотки она слишком облезлая и тощая.

Свои слова он дополнил неприятным хохотом.

— Ты прав, Люсьен, — подхватила рябая девица, сидящая с ним рядом. — Герцог любит румяных дам с формами. И аристократок. А это какое-то убожество.

— Ага, как госпожа Мадлен, — закивал Люсьен.

— А эта еще и страшная на лицо, бедная словно моль.

Я стояла посреди кухни и недоуменно слушала, как меня поливают словесными помоями. Естественно, не выдержала и озвучила первое, что пришло в голову:

— Я новая гувернантка для сына герцога. Мое имя Дарёна Орси и впредь прошу обращаться ко мне именно так.

— Ух ты! Какая дерзкая девчонка, — громко хохотнул Люсьен, похоже, он был главным заводилой среди слуг. — Смотри, как бы тебя не вышвырнули из замка до полуночи за длинный язык.

Окинув его предостерегающим взглядом, я заявила:

— Герцог де Моранси лично ездил за мной в город и лично просил служить у него. Я закончила академию гувернанток в самом Лилле. Его сиятельство оплатил мои услуги на полгода, так что пока я никуда не собираюсь, — закончила я, мило улыбнувшись.

Я безбожно врала сейчас. Но понимала, что не стоило этим примитивным людишкам знать правду о том, что герцог купил меня, как какую-то кобылу на рынке. И я всего лишь жалкая рабыня, в отличие от них, свободных людей. Тогда они вообще заклюют меня. А я очень хотела есть, и сил пререкаться с ними не было. С утра не держала крошки во рту.

— А почему выглядишь, как попрошайка на паперти? — опять ехидно спросил мерзкий Люсьен.

Глава 9

— Мои вещи украли разбойники, пока я ехала на встречу с герцогом. И мою теплую шубу тоже.

После моих слов в кухне воцарилось молчание. Их ехидные лица стали серьезными. А маленькая служанка, самая юная, тихо сказала:

— Она говорит правду. Я только что видела в окно, как она выходила из кареты его сиятельства.

— Именно так, — кивнула я. И, понимая, что на верном пути, с достоинством добавила: — Прошу вас, Барбара, меня накормить. Иначе мне придется уведомить герцога де Моранси, что в этом доме ко мне не относятся с должным уважением.

После моей последней фразы у всех присутствующих лица сделались испуганными. Кухарка тут же заблеяла:

— А я-то что, госпожа? Я ведь не знала, кто вы. Присаживайтесь, пожалуйста. Сейчас налью вам горячей похлебки, только из печки достала, — снова оглядывая меня, театрально покачала головой: — Как эти разбойники пограбили-то вас, вон в одной шальке остались.

— Так и есть. Я немного замерзла, — ответила я, подходя к столу.

Не стоило говорить им, что с детства я привыкла терпеть самый жестокий холод. Да и верхней одежды у меня никогда не было. Единственная старенькая накидка, тонкая и потертая, совсем не давала тепла. Ее я оставила у трактирщика, когда сбегала от герцога.

Но здесь, в городке и окрестностях, не было суровых зим. Нечасто выпадал снег, а морозы были редкостью. В основном зимой лужи замерзали на ночь, а днем таяли от солнечных лучей. Потому сегодняшний снег, засыпавший округу, был так необычен и прекрасен.

— А ну уступи место госпоже, Эжени! — прикрикнула кухарка на юную служанку, дав ей подзатыльник. На ту самую, которая видела меня с герцогом у кареты.

Эжени быстро вскочила на ноги и отошла в сторону, оставив свой недоеденный кусок хлеба и похлебку. Я поняла, что с этой девочкой здесь обращаются так же, как со мной бывший хозяин в трактире.

Едва я села, тарелка с наваристым супом-гуляшом стояла уже передо мной.

— Вот хлебушек, госпожа, — угодливо сказала кухарка. — Только из печки, горячий еще.

— Благодарю.

Я надеялась только на то, что герцог не будет распространяться о том, как мы с ним познакомились. Он явно был нелюдимым и неразговорчивым.

С аппетитом поглощая суп, я думала о том, что давно не ела ничего вкуснее. В трактире мне обычно доставались объедки после клиентов, ну, или в лучшем случае краюха черного хлеба со сметаной.

Вдруг мерзкий Люсьен, сидящий напротив меня, прокашлялся и сказал:

— Вы это… мадемуазель Орси. Не говорите герцогу, что я был неучтив с вами, а то он прикажет выпороть меня. А у моя спина еще после прошлого раза не зажила. Я погорячился, простите за грубые слова.

Я округлила глаза.

Надо же! Как всех проняло здесь то, что я госпожа, а не служанка. Знай они правду, наверняка бы даже куска хлеба мне не дали. Я же еще раз утвердилась в мысли, что слухи о герцоге де Моранси были правдивыми. Он действительно был жесток,