Куй Дракона, пока горячий, или Новый год в Академии Магии - Татьяна Михаль

Плюс ко всему я не упала картинно в объятия этого бородача.

Я его картинно облевала своим обедом.

Обедала я сегодня мясной лазаньей, салатом «Цезарь», а на десерт схомячила яблочный штрудель.

Весь мой не успевший перевариться обед, оказался точно на куртке, брюках (особенно на том самом выпуклом месте) бородатого козла и его начищенных идеальных ботинках.

Плюс я моментально задубела.

Голова ещё разболелась мгновенно и так сильно, что я готова была рухнуть прямо там, где стояла.

А стою я по колено в сугробе, дрожу и офигеваю.

— Жалкая человечишка! — со злостью шипит этот недобитый ползучий гад с бородой, рассматривая облёванную одежду и ботинки.

Вдруг делает картинный пасс рукой…

Такой широкий и резкий взмах ручищей своей огроменной, будто меня сейчас пришибёт, отчего я дёргаюсь назад и падаю точно в сугроб.

Класс, отмороженная жопа на Новый год – это то, о чём я так «мечтала»!

Нет, бить меня никто не собирался.

Этот придурок реально маг что ли?

Потому что всё исчезло!

— Так Копперфильддддд… Я всё осознала… Ддддд… Перепугалась так, что облевалась… — говорю максимально сердито, отбивая зубную дробь. — Возвращай меня обратно, ддддд… А то я сейчас тут Снегуркой стану! Дддд...

— Сначала дело, — сообщает этот недоумок.

Смотрит на меня дрожащую с омерзением.

А у меня уже кожа от холода так сильно натянулась, что кажется, вот-вот трещинами пойдёт.

Губы, наверное, посинели.

Ног уже не чувствую.

Тело всё трясётся как в припадке.

— Какое ддддд… дело? Верни меня! Живо! Или ты слепой? Не видишь, что мне холодно?! Дддд…

— Тебе холодно? — удивляется он. Причём эмоция у мужчины искренняя.

«Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?» — вспоминаю вдруг цитату из сказки «Морозко».

Только этот ненормальный на деда Мороза совсем не похож. Скорее на кавказца с плохим настроением.

Боже! Спаси меня!

— Я же заболею! На Новый год… Дддд… А-а-а-пчхи-и-ы-а-а-а! — из моих лёгких вырывается оглушительный чих. Сопли и слёзы ручьём.

Меня начинает по новой тошнить.

Всё, хана птенчику.

— Сволочь… — всхлипываю я и утираю нос рукавом блузки.

Потом снова обнимаю себя и поднимаю то одну ногу, то другую. Теплее не становится.

— Человек. Какие вы жалкие, неспособные даже согреть себя, — с брезгливостью цедит этот псих.

Снова делает пасс рукой и меня внезапно окутывает блаженное тепло.

Метель меня больше не хлещет по щекам. Ветер не стремится забраться мне под юбку и снег больше не облепляет моё лицо и волосы.

Вся непогода как будто обходит меня стороной. Класс. Мне бы такую суперспособность.

— О-о-о… Да-а-а… — протягиваю я сиплым от холода голосом и прикрываю блаженно глаза.

Сопли и слёзы, правда, продолжают течь.

— Следуй за мной, женщина, — командует этот псих.

Я раскрываю глаза и удивлённо моргаю.

За ним идти? На шпильках? По сугробам?!

Мужик меня не ждёт, он поворачивается ко мне спиной, косу откидывает и весь такой картинный мачо вышагивает.

Строю его спине рожу, потом вздыхаю.

Хотела бы я так же ходить по сугробам, как этот фокусник чёртов.

Я перевожу взгляд на свои ножки в туфельках.

Пробую сделать шаг и понимаю, что быстрее ноги переломаю.

— Эй! — зову его. — У меня обувь не та! Стой же ты!

Ага, этот клоун так и послушался меня.

Самоуверенность ко мне возвращается мгновенно.

С невозмутимостью, которой позавидует даже семейство Кардашьян, я стягиваю с левой ноги туфлю и ставлю стопу на правую ногу.

Пришедшая мне в голову импульсивная и злая идея очень способствует повышению толстокожести и пофигизма.

Прицеливаюсь и…

Тыдыщ!

Точнёхонько по затылку этого козла прилетает моя чёрная туфелька.

Засранец резко останавливается, прижимает ладонь к поверженному в неравной битве затылку и оооочень медленно оборачивается.

Воинственно складываю руки на груди и ехидно-ядовитым тоном заявляю:

— Я не могу за тобой следовать! У меня обувь не по погоде, как и вся одежда. Если ты конечно, заметил… Ах, да, ты же тупой! Ни шиша не соображаешь. Так и быть, сделаю скидку на твою ущербность… Э! Ты чего это?!

Мужик вдруг меняется…

Я стягиваю другую туфлю. Оружие мне сейчас пригодится. Да и драпать будет проще.

* * *

Я и глазом моргнуть не успеваю, как сверкает жуткая молния, гремит страшный гром, что даже мёрзлая земля под ногами шатается, — и на месте мужчины с бородой в один миг появляется столп огня, из которого вырастает… Чудовище.

Всё его тело огнём горит…

В чешуе, как жар горя… чудище чуть не сожрал меня.

Страшный, огромный монстр заревел диким, рычащим и страшным голосом:

— Жалкая человечишка-а-а!

От ужаса я неудачно вдохнула и поперхнулась собственной слюной. Сильно закашлялась.

Не хватало помереть из-за этой сволочи.

Откашлявшись, встречаюсь с горящими глазами чудовища, полностью растворяюсь в них.

Мне вдруг приходит мысль, что я обязана подчиниться этому распрекрасному, властному, сильному и непобедимому дракону.

Должна выполнять любые его распоряжения.

Должна боготворить его, прибегать по первому его зову.

И никогда, никогда-никогда-никогда не должна перечить ему, ведь любое слово великого и ужасного Россрэйда Эрдалла – закон!

Мой мозг в голове будто начал увеличиваться.

Затюкало в затылке, заныло в висках.

Глаза, казалось, из орбит сейчас вылезут.

Всё тело словно судорогой сводит. И больно так становится, что выть хочется.

И какая-то неуловимая мысль на периферии моего сознания начинает биться как маленькая, но отчаянная птичка.

«Да-да, я должна подчиниться этому великому существу! Дракону! Он такой большой, могущественный и прекрасный! И как я могла думать, что он сволочь позорная…»

Маленькая птичка-мысль всё-таки пробивается через морок, или что это такое навёл на меня этот ящер-переросток – встряхиваю головой, прогоняя чужие мысли и рычу не хуже этого чудища огородного:

— Ну, тва-а-арь, погоди!

— Глупая-я-а-а! — рычит монстр, широко раскрыв розовую и жутко зубастую пасть. Издаёт рёв обиженного льва.

Рёв жуткий. Отдаёт металлом, бьёт по нервам, заставляет втянуть голову в плечи и хочется упасть в обморок.

Этот гад ещё и хвостом бьёт, вспарывая мёрзлую землю, смешанную с хлопьями снега.

Головой на длинной шее крутит, как гусь, который ищет, кого бы ущипнуть.

Но нет, я не поддамся страху.

И у меня в руках ещё одна туфля.

— Сам напросился, — шиплю рассерженно.

Прицел.

Замах.

Пли!

И моя туфелька на шпильке залетает точно в глотку дракона!

Бедолага не ожидал от меня такой подлости и подавился.

Глаза выпучил.

Из ноздрей дым повалил.

Хвостом