Кофейня для графа-отшельника - Фиона Сталь

Этот маленький, неказистый кусочек теста, испеченный от отчаяния, стал первым проблеском света в беспросветной тьме моего нового мира.

Глава 7

Тишина в кухне звенела, натянутая между мной, сидящей на полу в саже, и графом, который доедал вторую булочку с таким видом, будто совершал нечто запретное и невероятно важное одновременно. Огонь в очаге потрескивал, отбрасывая на его лицо беспокойные тени, и я могла поклясться, что суровая складка между его бровями стала чуточку меньше.

Он доел до последней крошки, стряхнул с пальцев несуществующую пыльцу и, наконец, снова посмотрел на меня. Его взгляд был уже не злым, не раздраженным. Он был… изучающим. Словно я была сложной головоломкой, которую он никак не мог решить.

— Вы сказали, мука и вода? — повторил он тихо.

Я судорожно кивнула.

— И немного сахара. Совсем чуть-чуть.

— Ложь, — отрезал он, но без прежней ледяной уверенности. — В этой выпечке есть что-то еще. Что-то… теплое.

Мое сердце забилось чаще. Он почувствовал. Он на самом деле это почувствовал! Это было не просто мое воображение.

— Я не знаю, как это объяснить, — честно призналась я, поднимаясь на ноги. — Я просто… очень сильно думала о тепле. О солнце. О доме.

Он хмыкнул, но это был не насмешливый, а скорее задумчивый звук.

— Думали о солнце, — он снова посмотрел на оставшиеся на противне булочки, а потом перевел взгляд на меня. — И что вы собирались делать дальше? После того, как съели бы все… солнечные булочки?

Вопрос вернул меня к суровой реальности. Ах да. Меня же собирались выгнать.

— Не знаю, — плечи поникли. — Наверное, ждать утра. А потом… идти, куда вы сказали. В город.

— В таком виде? — он смерил меня взглядом с головы до ног. — Вас примут за попрошайку или воровку. В лучшем случае.

— У меня нет другого вида! — вспылила я. — Вся моя одежда осталась там, где… где была авария!

— В самодвижущейся повозке, — закончил он за меня, и в его голосе не было ни капли иронии. Он просто констатировал факт моей безумной версии.

В этот момент дверь кухни скрипнула, и на пороге появилась Марта. Она замерла, переводя взгляд с меня на графа, потом на пылающий очаг и пустой противень. Ее лицо, и без того похожее на высохший пергамент, кажется, сморщилось еще сильнее.

— Граф Аларик! — в ее голосе прозвучал ужас. — Что здесь происходит? Эта девица…

— Все в порядке, Марта, — спокойно прервал ее граф, не отрывая от меня взгляда. — Я был голоден. Анна… была так любезна, что приготовила мне завтрак.

Челюсть Марты едва не отвисла до самого пола. Она посмотрела на меня так, будто я только что заставила графа сплясать на столе.

— Завтрак? Но… я бы все приготовила…

— Я хотел есть сейчас, — его тон не терпел возражений. Он повернулся к экономке. — Соберите вещи. Мы едем в Янтарный Холм.

Теперь уже моя челюсть познакомилась с полом. Мы? Он сказал «мы»?

— Мы? — пискнула я.

— Вы и я, — уточнил он, будто это было само собой разумеющимся. — Или вы предпочитаете добираться до города пешком под дождем? Я должен убедиться, что вы доберетесь до лекаря, а не свалитесь без чувств в какой-нибудь канаве. Это создаст мне лишние проблемы.

А, ну конечно. Забота о собственном спокойствии, а не обо мне. Но мне было все равно. Он не выгонял меня. Он ехал со мной. Это был шанс. Крошечный, но шанс.

— Марта, — продолжил граф. — Найдите для нее что-нибудь из одежды. Плащ, платье. Что угодно, лишь бы это выглядело прилично. И приготовьте нам еды в дорогу.

— Но, граф… — начала было экономка, но одного взгляда Аларика хватило, чтобы она замолчала и, поджав губы, скрылась за дверью.

— А вы, — он снова повернулся ко мне, — приведите себя в порядок. Через час мы выезжаем.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел из кухни, оставив меня в растерянности смотреть на тлеющие угли и чувствовать, как в груди зарождается хрупкая, как первый весенний цветок, надежда.

* * *

Через час я стояла в главном холле, чувствуя себя невероятно чужой в новом обличье. Марта, с видом великомученицы, выдала мне простое дорожное платье из темно-зеленой, плотной шерсти. Оно было мне немного велико, но пояс спасал положение. А сверху — длинный серый плащ с глубоким капюшоном. На ногах были грубые, но теплые кожаные ботинки. Мои джинсы и футболка были аккуратно сложены в небольшой узелок, который экономка вручила мне с таким видом, будто передавала дохлую крысу.

Граф уже ждал меня у входа. Он тоже был в дорожном плаще поверх своего сюртука. В руках он держал пару перчаток.

— Готовы? — коротко спросил он.

Я кивнула.

Мы вышли из замка. Дождь все так же моросил, превращая двор в грязное месиво. У ворот стояла небольшая, простая крытая повозка, запряженная парой крепких вороных лошадей. Никакого герба, никакой позолоты. Все строго и функционально. Как и ее хозяин.

Аларик помог мне забраться внутрь, а сам сел на место возницы. Я устроилась рядом с ним под навесом, кутаясь в плащ. Он щелкнул вожжами, и повозка тронулась, выезжая со двора замка на размытую лесную дорогу.

Глава 8

Первое время мы ехали молча. Я смотрела на бесконечные деревья, окутанные туманом, а он — на дорогу перед собой. Тишину нарушал лишь стук копыт, скрип колес и шум дождя по брезентовой крыше.

— Так и не скажете, как вы это сделали? — вдруг нарушил он молчание, не поворачивая головы.

— Я уже сказала. Я не знаю, — я поежилась. — У меня дома… в моей жизни… я просто любила готовить. Это помогало мне успокоиться.

— Успокоиться, — повторил он. — И часто ваша еда на вкус напоминала солнечный свет?

— Никогда, — честно ответила я. — Но… там и не было такой нужды в солнце.

Он промолчал, но я видела, как напряглись его пальцы, сжимавшие вожжи.

Постепенно лес стал редеть. Мы выехали на открытое пространство, и моему взору открылась картина, от которой сжалось сердце. Поля. Они простирались