Моя добыча - Ширли Гувейа

Он не произнес ни слова. Лишь схватил помятый пиджак, брошенный на спинку стула, и направился в гостиную, где огромные панорамные окна работали как зеркала, отражая тьму леса.

Я выждала целую минуту, прежде чем последовать за ним. Мои шаги по персидскому ковру были абсолютно бесшумны. Аугусто стоял ко мне спиной, разглядывая собственное отражение в затемненном стекле. Одна рука была в кармане брюк, в другой он крепко сжимал хрустальный стакан.

Он напоминал ледяную статую, готовую рассыпаться на тысячи осколков, а пиджак с той самой магнитной картой бесформенной кучей лежал на диване, совсем рядом с ним.

Я медленно приблизилась. Шелк ночной сорочки ласково скользил по ногам с каждым шагом. Мне не нужно было выхватывать карту прямо сейчас. Нужно было подобраться достаточно близко, чтобы сломить его оборону.

Я замерла прямо за его спиной — так близко, что тепло моего тела окутало его.

— Ненавижу тишину, которая царит в этом доме, — прошептала я.

Его позвоночник мгновенно напрягся.

— Иди спать, Катарина. В твоей комнате есть внутренний замок. Там ты будешь в полной безопасности.

— От тебя? — спросила я нарочито невинным голосом.

Я подняла руку и кончиками пальцев провела по линии его широких плеч. Аугусто судорожно вздохнул и зажмурился.

— Не играй с тем, что тебе не под силу.

— Я прекрасно понимаю, что ты смотришь на меня как на величайшее бедствие на свете, — я шагнула вбок, попадая в поле его зрения, и прижала ладонь к его груди.

Его сердце билось как боевой барабан. — Но в то же время ты меня хочешь. Я это чувствую.

Бездонная чернота его зрачков поглотила меня целиком.

— Ты совершенно безумна, — выдохнул он дрожащим голосом.

Вместо того чтобы обидеться, я ощутила прилив восторга от этих слов, и прижалась к нему вплотную.

— Тогда обуздай меня, — прошептала я почти в его губы. — Докажи, что ты еще хуже.

Это стало последней каплей.

Стакан выскользнул из его руки и с оглушительным звоном разбился о пол, разбрызгивая виски по паркету.

Руки Аугусто сомкнулись на мне, как когти хищника. Он схватил меня за талию с невероятной силой, оторвал от пола и вжал в огромную панорамную стену гостиной.

Холод стекла, прижавшегося к моей обнаженной спине, заставил меня судорожно вздохнуть, но его губы уже жадно впились в мои.

Это был уже не поцелуй, а настоящая схватка.

Его губы давили, яростно заявляя на меня права, сминая мои с такой грубостью, что кровь закипела в жилах.

Я приоткрыла рот, полностью отдаваясь ему. Резкий вкус солода, смешанный с его отчаянием, обрушился на меня всей мощью.

Мои руки вцепились в его темные волосы, дергая пряди, и он издал хриплый, глухой рык, вжимая свой твердый член в мой живот.

Его поцелуи спустились к шее, зубы безжалостно впивались в кожу. Рука скользнула вдоль бедра, резко задирая шелковую ткань.

— Ты правда думаешь, что можешь обмануть меня этими испуганными взглядами, Катарина? — прорычал Аугусто у моей ключицы.

Его шершавая ладонь нашла мою киску, уже пылающую от желания, и одним резким движением разорвала тонкие трусики.

Звук рвущейся ткани эхом разнесся по гостиной.

— Почему ты так дрожишь, Аугусто? — провоцировала я, задыхаясь, царапая ногтями его затылок.

Рык, вырвавшийся из его горла, выдавал чисто животный инстинкт. Прежде чем я успела перевести дух для новой колкости, его тяжелая широкая ладонь скользнула с моего бедра вверх и сомкнулась на шее. Длинные пальцы обхватили переднюю часть шеи, большой палец с точностью надавил на бешеный пульс. Он сжал — не с убийственным намерением, но ровно настолько, чтобы лишить меня воздуха и полностью отдать в его власть.

Я широко раскрыла глаза, ловя ртом воздух. Удушье породило вспышку жара глубоко внутри.

Мои губы приоткрылись в жажде кислорода, и его взгляд впился в них, полностью опьяненный моей навязанной уязвимостью.

— Смотри на меня, — приказал он голосом, окутанным мрачной властью, слегка усиливая хватку. — Я отлично знаю, кто ты. И я единственный, кто сможет с тобой ужиться.

Я обвила ногами его бедра, сомкнув лодыжки у него на пояснице. Возбуждение пульсировало во мне, влажное, лихорадочное, ненасытное.

Свободной рукой Аугусто расстегнул ширинку брюк.

При этом он ни на миг не отводил взгляда от моего лица.

Рука, сжимавшая мое горло, пригвоздила меня к стеклу — полностью беззащитную, — пока он прокладывал себе путь внутрь.

Он вошел в меня одним резким, решительным толчком, прорвавшись вглубь с такой силой, что наши тела покачнулись. Крик, готовый вырваться из горла, замер, задушенный безжалостной хваткой на шее.

Удушье многократно усиливало ощущение вторжения, превращая вспышку боли в плотную, темную, почти невыносимую волну наслаждения.

Он трахал меня прямо у стекла, с яростью человека, пытающегося изгнать собственных демонов.

Каждый толчок был глубоким, беспощадным, наполняя все мое существо сладостной дикостью. Влажный звук соприкасающихся тел смешивался с моими прерывистыми, жадными хрипами.

Я уже была на грани обморока, одурманенная нехваткой воздуха и возбуждением, когда он слегка ослабил хватку на горле, позволив сделать жадный глоток кислорода.

— Ты моя, — прошептал он у моих губ, вторгаясь с такой силой, что вся спина выгнулась дугой.

Эти слова прозвучали почти как проклятие.

— Твоя, — солгала я, задыхаясь.

Затем впилась ногтями в его плечи и уперлась пятками в поясницу, притягивая его еще глубже, требуя полного насыщения.

Оргазм ударил по мне, как электрический разряд, мощный и опустошающий. Я сжималась вокруг него раз за разом, впитывая каждое его содрогание.

Аугусто замер, упрямо зажмурившись в последнем, самом глубоком толчке, и издал глухой, утробный рык, в последний раз сдавив мое горло, прежде чем кончить в меня.

Все его тело содрогнулось. Он навалился на меня всем весом, будучи обессиленным.

Очень медленно он отпустил мою шею, на бледной коже остались красноватые следы его пальцев, и уткнулся лицом в изгиб моего плеча, пытаясь восстановить дыхание.

Я моргнула, жадно втягивая воздух, ощущая саднящую боль в горле и пульсацию его члена, который все еще был в моей киске. Мой взгляд скользнул через его плечо. На диване по-прежнему лежал пиджак Аугусто, целый и невредимый. Магнитная карта была на месте.

Но, убаюканная прерывистым дыханием этого мужчины у моей шеи, я едва заметно улыбнулась. Мне больше не нужна была входная дверь, поскольку именно этого я и хотела: видеть его покорно склонившимся перед моим собственным хаосом.

7