Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! - Милена Вин

что девица окажется упрямее своего брата и деда? Неделя бездействия приведет к двум неделям, а потом сам не замечу, как пролетят два месяца, ведь девушка явно намеревается пустить меня в постель лишь после свадьбы.

Я не могу столько ждать. Слишком ценно время, и каждый пропущенный день может привести к роковой ошибке. Меня предупредили. Так зачем рисковать?

Да, применение драконьего очарования — сверхнаглость. Но клянусь чешуей: в тот момент рядом с дико смущенной, растерянно хлопающей ресницами и затаившей дыхание девушкой я не контролировал силу. Невольно отдал ей бразды правления, и та едва не привела нас к победе, почти убедила невесту покориться.

Если бы только не проклятое драконье чутье.

Признаюсь, я знал, что с наследницей Дома Льда будет далеко не просто. С женщинами в принципе все сложно, но когда в ее венах течет кровь дракона, можно смириться с мыслью, что она не подчинится с такой же легкостью, как человек.

Кейтрин де Остид не сдастся. Пожалуй, это я тоже понимал, когда решил предложить ей руку и помощь. Именно поэтому я заключил с ней выгодную для нас обоих сделку, а не принялся добиваться своего, переступая через ее желания.

Ранить девушку вовсе не хотелось: ей и детям пришлось пережить немало лишений и угроз. Мысль о женитьбе с леди Остид возникла, по правде говоря, задолго до смерти членов ее семьи, а после это стало еще и острой необходимостью, чтобы оказать ей и ее родственникам поддержку.

Но Лиам, ее почивший брат, желал сестре отнюдь не брак по расчету, а союз, где основой послужила бы любовь. Потому я и бездействовал — наивно надеялся, что из сотни претендентов ей удастся отыскать кого-то милого сердцу.

Это было чрезвычайно глупой надеждой.

Кейтрин не искала любви. Она яро искала защиты, и все ради осиротевших детей. Никто не справился бы с этой задачей лучше, чем я, как бы самовлюбленно это ни звучало.

Теперь их безопасность моя прямая обязанность. А ее — подарить мне одного-единственного наследника. Боги! Ну неужели я так много прошу?

Не собирается же она захлопывать перед моим носом дверь все два месяца? Не могу гарантировать, что у меня хватит терпения. Еще парочка таких трюков — и я просто выбью к атурам эту чертову дверь.

— Мне кажется, горячая вода не помогает тебе расслабиться, — разорвал тишину в ванной комнате немного томный, мелодичный голос.

Погруженный в думы я даже не услышал, как она прошмыгнула внутрь. Порой ее умение быть невероятно тихой настораживает.

— Уйди, Касс. Я хочу побыть один.

Глаза не открыл, продолжил лежать в широкой ванне с запрокинутой на бортик головой. Горячий пар проникал в легкие, но, как и заметила девица, прогонять напряжение не спешил.

— Я могу помочь, — шепот рядом, и на плечи ложатся худые умелые пальцы.

Какими бы умелыми они ни были, сейчас в самом деле не до них.

— Все из-за твоей невестушки? Характер у нее, скажу тебе, не сладок.

Приоткрыв веки, увидел, как Кассия опустилась сбоку, ближе примыкая к ванне. Одна рука скользнула по груди, скрылась под водой, без промедления спускаясь ниже.

— Вздорная и упрямая, как ослиха. Тебе бы погрубее с ней быть, чтобы впредь не…

Не позволил ей договорить. Резко оторвавшись от спинки ванны, ухватил девушку за щеки, второй рукой схватил за запястье, останавливая ее беззастенчивую попытку доставить удовольствие.

Янтарные глаза широко распахнулись, уставившись с неподдельными страхом и растерянностью.

— Слушай меня внимательно. Я два раза повторять не буду, — придвинув ее поближе, прорычал в лицо. — Кейтрин — моя будущая жена и твоя госпожа. Посему ты должна относиться к ней с должным уважением. Не смей хамить и обсуждать ее при мне в подобном ключе. Все проявляемое к ней неуважение ты проявляешь и ко мне в равной степени. Если такое повторится, я сошлю тебя в Дом Черного Камня. Даррен давно ждет тебя в качестве наложницы. Все понятно?

Она тут же кивнула, и я разжал пальцы. Отшатнулась, будто после оплеухи, спешно поднялась на ноги, прижимая руки к груди. Мягкий оранжевый свет свечей помог увидеть блеск в ее глазах, но я не собирался просить прощения за грубость и уж тем более за свои слова.

Кассия иногда не видит границ, забывает о своем месте, воображая о том, что никогда не случится. Я не давал ей ни единого повода думать, что она способна возвыситься до госпожи этого Дома, но над девичьим воображением невозможно иметь власть.

— Почему она? — шепнула сдавленно, не спеша оставить меня наедине с самим собой.

— Иди спать.

Едва получилось изменить строгий тон на более ровный. Доводить женщину до слез хотелось меньше всего.

Поднявшись, я вышел из ванны, оказываясь к ней спиной. Капли стремительно побежали по телу, беззвучно соскальзывая к ногам и ударяясь о мраморный пол. Потянулся к полотенцу, обернул вокруг бедер.

— Ник, почему она? — продолжила капризно, говоря сиплым, срывающимся шепотом. — Я потратила семь лет на служение этому Дому. Делала все для тебя и твоей обители, тебе стоило лишь сказать! Я отдала все, что у меня было, всю любовь! А что получила взамен?.. Угрозу и чуть ли не изгнание?

— Разве я просил тебя идти на такие жертвы? — осведомился сухо, встречая ее возмущенный и страшно обиженный взгляд. — Это был твой выбор.

— Подлец! — воскликнула и метнулась ко мне с такой скоростью, что задрожали огоньки свечей. — Я тебя ненавижу! — удар в грудь. — Всем сердцем! — еще один удар кулаком, не болезненный, но неприятный. — Да чтоб твоя сука сгни…

Она резко замолкает, когда я хватаю ее за плечи и встряхиваю, награждая суровым взглядом.

— Я тебя предупреждал, Касс. Замолкни.

Что-то внезапно изменилось в ее лице. Гнев притупило раскаяние, а в теплых янтарных глазах наравне со слезами заблестело какое-то непонятное сильное чувство.

— Что мне сделать? — зашептала разбитым голосом. — Ты хочешь сына? Так я рожу его тебе. Я рожу много детей. Я должна подарить тебе наследников. И подарю. Я. Только я. Не она, Ник…

— Мне не нужны от тебя дети. Успокойся. Утри слезы и иди спать.

— Почему? — в сорвавшемся голосе обрело силу возмущение. Тонкие брови сшиблись на переносице, и девушка прильнула ко мне, прижимаясь щекой к влажной обнаженной груди. — Ну почему, Ник? Тебе ее жалко? Так дай ей денег и пусть уходит. Я сама могу стать матерью твоих детей. Почему ты не позволяешь?

— Потому что ты человек, — рыкнул раздраженно, с трудом удерживая себя от желания причинить Кассии боль. Грубо оторвал ее от груди и