С Новым годом тебя, любимый! - Галина Колоскова

Светлана будто прочла его мысли во взгляде. Она выгнула ноздри и ответила резко, словно ставя в вину:

– Тебе виднее: ты у нас дважды папочка. Кстати, как там дела у Дениса? Не болеет?

Он усмехнулся, заметив румянец, красными пятнами проступивший на щеках брюнетки. «Лучшая защита – нападение!»

– Всё нормально! – так же громко ответил капитан. – А вот с дочкой хотел бы видеться чаще.

– У неё есть отец и очень заботливый, в отличие от некоторых. – Она усмехнулась. – Он всегда рядом с нами, а не развлекается по ночам с гарнизонными шлюхами.

Блондин пожал плечами, проговорив уже совсем другим тоном:

– Ну да, как скажешь. Ты у нас всегда всё знаешь и одна за всех всё решила.

Света толкнула в него тележкой, сорвавшись на крик:

– Прекрати переливать из пустого в порожнее! Хватит мучить меня и себя, смирись, как сделала это когда-то я, и живи дальше своей жизнью!

Он с сожалением смотрел в красивое лицо разгневанной и в то же время растерянной женщины.

– Я так и делаю, только получается с трудом. Прости…

Она стащила с плеч халат и, не сворачивая, комом затолкала в металлический чемоданчик, успокаивая ярость движениями. Следом полетели парик и линзы.

– Мне было трудно тогда, понимаешь? Очень трудно, но ты сам выбрал такую судьбу, и нечего теперь давить на меня чувством вины. Ты снова касаешься запретной темы.

Ей хотелось сказать: «И рвёшь мне сердце». Однако выглядеть слабой она позволить себе не могла, и поэтому выкрикнула:

– Не о том нам нужно думать сейчас!

– Прости, – повторился Тимофей. – Я всё понимаю, но отпустить не могу. Доведём до конца это дело и, наверное, уеду подальше из Москвы. – Он с мольбой смотрел в карие глаза: – Только дочке подарки мои передавай. Я всё-таки крёстный её как-никак. Пусть знает меня хоть таким, но отцом.

– Обязательно, – Светлана вымученно улыбнулась. – Настя просила на праздник щенка. –Предложила она с трудом борясь со слезами. – Если хочешь, купи и сам завези.

– Какой породы? – Его привычка всегда делать всё идеальным в вещах, но не в чувствах, умиляла.

– Без разницы, лишь бы черный был и пушистый. – Теперь Пронина улыбалась от всей души, представляя, как обрадуется подарку любимая девочка. – Уже и имя ему придумала, Тимон, черный Тимка, почему черный, догадываюсь, грязи не видно – и уже про себя добавила: «А вот Тимка в честь любимого крёстного»

Она поправила одежду, натянула на раненую душу привычную маску циничной суки и, встряхнув головой, распушая локоны, произнесла:

– Так, хватит. Покричали, расслабились – и за работу. Я в машину. Нужно переодеться – надоел этот плательный маскарад, – и заняться четвёртым. А там очередь Антона подойдёт. Обещала Паше быть не позже десяти и обещание выполню!

– Как скажешь.

Тимофей усмехнулся: «Всё, надела броню. Не желает обсуждать то, что случилось, не пробиться через ущемлённую гордость».

Он бросил ей ключи от машины:

– Я буду следом, только сдам жмурика в добрые руки.

Глава 7

Светлана ёрзала по холодной коже кресла едва прогретой машины. Джинсы, футболка, кофта. Она с облегченьем вздохнула, почувствовав себя королевой.

– Другое дело! Не шлюха, не проститутка, а самая что ни наесть порядочная женщина!

– Это вряд ли, – улыбнулся Фролов, усаживаясь на месте водителя. – Женщина должна ходить в юбке. – добавив, скосив взгляд на зеркало, – Это если она нормальная.

– А я, по-твоему, ненормальная? – Брюнетка достала из брошенной на пол куртки пистолет и передёрнула затвор.

– Вот об этом я говорил, – он рассмеялся. – Ты даже не понимаешь – так, как ты, жить ненормально. И в этом отчасти виноват я.

Она скривилась.

– Вот только не надо сейчас нести чушь, – засунула ствол за пояс и переложила телефон в карман джинсов. – Не я следом за тобой пошла в армию, а наоборот.

«Нелегко пережить гибель отца, – думала Светлана, – особенно когда знаешь, что за его смертью стоит кто-то из мафии, и следующая очередь твоя».

– У меня на тот момент не было выбора. – Добавила она уже вслух.

– А я не мог тебе его предложить…

– Конечно, жить в доме наркобарона было б намного веселее и престижней, а убивать приходилось бы в два раза чаще, да и дожить до наших лет вряд ли удалось.

– С твоим характером, да, а вот мне остаться стоило. – Капитан сжал пальцы в кулак. – Не пришлось бы тебе сейчас носиться по городу, убирая тех, кто должен убить наших родных.

– Не факт! – Света ощупывала взглядом стоянку в поисках чёрного джипа, за которым должна была проследить в отсутствие напарника. – И дочки у меня могло не быть, да и с Пашей не встретилась вовсе. Носился бы рыжик до сих пор за любимыми бабочками по дехканским долинам.

Он стукнул ладонью по панели, с раздражением взглянув в зеркало заднего вида.

– Ты можешь не переводить всё на подающего большие надежды астрофизика? – Блондин нажал на сцепление и, услышав непонятный звук, пробормотал ругательство. – Лучше бы он тебе тачку нормальную купил, чем звёзды считать. Взрослый мужик, а до сих пор на твоей шее сидит.

– Свою надо было брать!

– Моя слишком заметная.

– Тогда не гунди! – Светлана надела, а затем стянула с волос шапку, в сердцах швырнув её на сиденье.

Она могла простить, когда он задевал её, но вот оскорблять Пашу не позволит. «Что же, – решила Пронина, – раз Тим хотел откровенного разговора, то получит его, только вряд ли обрадуется правде, как вижу её я».

– Этот мужик, между прочим, меня из петли вытащил и девочку мою, незаконнорожденную, на себя записал. И после больницы полгода на руках носил, не брезгуя взрослой бабе ставить клизмы и менять подгузники сразу двум беспомощным девам! – Она со злостью дунула вверх, убирая с глаз непокорную прядку – Да ты мизинца его не стоишь! Сбежал в Сирию, вместо того чтобы решать проблемы на месте!

– Я писал тебе каждый день.

– Да засунь свои письма в жопу! – она снова сорвалась на крик, заглушая желание разреветься. – Ты нужен был нам с дочерью рядом, живой, а не бумажный! – Стуча кулаками по коже обивки. – Это Алла согласна на любого, но не я!

Фролов отвёл взгляд, смотреть на такую брюнетку было больно, продолжая монотонно бубнить оправдания:

– Я не мог отказаться от задания. И ты многого о нас с Аллой не знаешь.

– И знать не хочу! Расти Дениса, а Настю оставь её любимому папочке – Пашечке!

– Уже оставил, – произнес он настолько обречённо, что она замолчала, проглотив сотни претензий, сотканных из обид и страданий от его предательства.