Будет больно - Ольга Дашкова

А вот София, на лице которой играло столько эмоций, когда она обращала свое внимание на меня, какая-то особенная, что ли. Она меня будоражит, возбуждает. О, да, очень сильно возбуждает.

Наверняка по моему взгляду она поняла, что я несколько раз за все время занятия трахнул ее во всевозможных позах в этой аудитории. Я выбивал из нее своим членом стоны, а она царапала своими острыми ноготками поверхность стола и, тяжело дыша, просила еще.

Интересно, какого хрена Платоше от нее нужно? Надо будет как-нибудь зажать его в темном коридоре. Платон Викторович на самом деле гей, и это даже не слухи, латентный, он скрывает это от всех, а от себя в первую очередь.

Кто-то мне рассказывал, что видел его на свидании с одним таким же, как он. Это, конечно, ни о чем не говорит, если он решил самоутвердиться за счет нового преподавателя, то придется немного наставить его на путь истинный и напомнить, кто является одним из щедрых меценатов этого университета.

София быстро собрала свои бумажки, запихала их небрежно в портфель, прижала его к груди и быстрым шагом вышла из аудитории. Последовал за ней, наблюдая и оценивая ее походку, понимая, что даже так, задом, удаляющаяся, она меня возбуждает не меньше.

Хотел, чтобы она обернулась, даже повторял про себя эту фразу: «Давай, София, повернись. Посмотри на меня». Около кабинета замдекана девушка остановилась, протянула руку к ручке двери и обернулась. Но как раз в это время меня в аудиторию затащила Машка, которая появилась неизвестно откуда.

– Арни, ты совсем охренел?

– Мария, в чем дело?

– Не называй меня так, Мария слишком официально.

– Ой, да пофиг.

– Только не говори, что ты уже втюрился. У вас что, какая-то заразная болезнь – западать на баб, которые старше вас?

– Ты думаешь, это заразно?

– Придурок.

Мария всегда удивляла меня своим складом ума и необычными заключениями.

Нет, Вербина не была дурой, скажем так, ее уровень знаний был выше среднего, но тем не менее где-то глубоко в своем сознании она понимала, что учится здесь всего лишь для статуса.

Ей уже наверняка давно выбрали мужа, которому понадобится не просто красивая картинка и кукла, которая будет вовремя раздвигать ноги, беременеть и рожать наследников. Но и более или менее образованная женщина, с которой не стыдно выйти в свет.

Отсасывать, стоя на коленях, и давать где угодно может шлюха или любовница, а вот рожать детей должная породистая сучка. Сказка про Золушку всего лишь сказка.

Золушка решила, что, попав на бал и встретив принца, она заслужила это, потому что всю жизнь пахала как лошадь, ковыряясь в дерьме. Это все фигня. И свою лучшую жизнь она, может быть, заслужит далеко не своим усердием, а смазливой мордашкой, красивой фигурой, крепкой задницей.

И даже не размером ноги, которой подойдет хрустальная туфелька. Но возьми принц ее в жены, как он будет к ней относиться? Да, именно. Как к смазливой мордашке и упругой заднице. Хотя, Золушка не была уж такой простолюдинкой, эо мачеха ее загнобила, но и принцессой она не была.

Примерно так же, как мой отец к своей новой жене, но она, кстати, породистая сучка, ей просто не повезло, мозгов мало. Отец ее использует как шлюху, хотя шлюхи у него тоже есть. Вика лишилась право выбора, когда у шлюхи он есть.

Поэтому мезальянс среди богачей не в моде. И Вербина сейчас отчаянно цепляется за Макса, понимая, что он от нее все дальше и дальше.

– Ты чего хотела, Мария? – специально злю Машку, называя полным именем.

– Где Макс?

– У меня на лбу написано, что я справочное бюро? Позвони и узнай сама, где твой Макс.

– Он не отвечает, он вообще меня игнорирует последнее время, а все эта его мачеха, она коварная сучка.

– Маша, не выводи меня.

– Тогда займи денег.

Сканирую Вербину с ног до головы и обратно. Вид, конечно, у нее потрепанный. Под глазами синяки, хотя она их попыталась замазать тональником. В глазах какой-то лихорадочный блеск, губы искусаны. Девушка теребит ремешок сумки и старается не смотреть мне в глаза.

– Я на наркоту денег не дам.

– Ты совсем больной, что ли? Какая наркота? Нет, конечно. Я машину поцарапала. Надо в сервис отогнать, пока отец не увидел.

– Точно? Ты, наверное, не поцарапала ее, а разбила. Денег тебе надо ого-го как много. И ответь, а в каком это сервисе, на какой окраине будут ремонтировать Порше? Вербина, ты совсем ненормальная, что ли? Завязывай уже нюхать.

– Ладно, окей, Арни. Мне просто нужны деньги. В конце недели отдам. Следующей.

Не в моих правилах занимать денег, зная, что мне их не вернут, отец хоть и чудовище, но учит правильным вещам.

– Хорошо, я переведу.

– Двадцатка.

– Не охренела ли ты?

– Ну, Арнольд, ну, пожалуйста, – смягчаюсь, Машка улыбается, в конце концов, версия с наркотой не подтверждена, а Макс кому хочешь нервы вымотает. – Люблю тебя, ты лучший, ты знаешь?

Машка хотела поцеловать меня в щеку, но я увернулся и вытолкнул ее из аудитории. Ненормальная. Но Вербина безобидная. Жалко только, если на самом деле снюхается. Вот бы скорее ее отец замуж выдал. С моим папашей все сложнее.

Только делаю шаг, чтобы выйти из аудитории, как мимо проходит София. А я выбрасываю руку, хватаю ее за локоть, так что она ничего не успевает сказать, только тихо вскрикнуть. Заталкиваю в аудиторию, прижимаю к деревянной двери, навалившись всем телом.

И обхватив одной рукой лицо, накрываю ее губы своими.

Лучшее спонтанное решение, которое у меня было в жизни. Лучшее всегда получается спонтанно. И лучший мой секс. Всегда в неожиданных местах.

Она пахнет чем-то сладким, а ее губы вкуса ирисок, которые я в детстве воровал на кухне, а мать у меня все время их отбирала, говорила о том, что я останусь без зубов. Может быть, я и сейчас останусь без зубов, когда София двинет мне в челюсть своим портфелем.

Запретный плод в любом возрасте сладок.

Боже, у нее невероятные губы, мягкие, полные. София сопротивляется, роняет свой чертов портфель, он тяжело падает на наши ноги, а девушка упирается в мою грудь ладонями. А я не прерываю поцелуй, смакуя ее губы как некий, мать его, деликатес.

Прорываюсь в ее рот, наши языки соприкасаются, а у меня в голове вспыхивает миллион искр. Сука, мать ее, она невероятная, такая сладкая, такая желанная. Член в штанах каменеет, непроизвольно трусь им об ее живот, и тут она меня