Любовь в Париже - Мария Тодд

— Что дальше? — наконец мне удалось произнести.

Он прислонился к моему лбу своим.

— У меня есть идея. Безумная идея.

— А у меня пока нет идей. Но думаю, у меня уже получилась запоминающаяся ночь благодаря тебе.

На его лице появилась улыбка чеширского кота, мимолетная и коварная.

— Мне нравится это слышать.

Мы допили вино и собрали остатки нашего импровизированного пикника. Лео вел меня по мощеной булыжником дорожке. Между нами повисло молчание, но оно не было неловким и некомфортным. Между нами не было натянутости, только напряжение от нашего поцелуя, которое все еще присутствовало.

Луна стала такой большой в небе. Мне казалось, что я могу протянуть руку и дотронуться до нее, словно я сейчас могла управлять ею.

Не стоило отрицать, что раньше я никогда не чувствовала себя так хорошо. Может быть, все дело было в вине. А может в легком ветерке парижской ночи. А может, все дело было в самом Лео. Возможно, я пьяна, а может быть, между нами на самом деле произошло некое родство душ.

Я бросила взгляд на него, яркие отблески луны плясали в глубине его глаз.

— Думаю, если бы у меня была другая жизнь, я жила бы в Париже.

— Париж — вор, — задумчиво произнес он. — Он крадет частичку твоего сердца каждый раз, когда ты приезжаешь сюда.

Я молча кивнула, прекрасно его понимая.

— Я побывала во многих местах, но нигде не чувствовала себя так уютно, словно дома, как в этом городе.

— Тогда тебе придется сюда вернуться.

Ага, можно подумать, что это когда-нибудь случиться. Я не могла себе представить, что у меня в будущем будет достаточно денег, чтобы я смогла снова поехать в Европу. Мои родители не ошибались, говоря, что быть художником — это очень рискованное занятие. Немногие зарабатывают достаточно денег, чтобы прокормить себя и свою семью, и только единицы могут позволить себе поехать в Париж, не говоря уже о том, чтобы жить здесь. Это было бы настоящим чудом.

— Возможно, когда-нибудь, — задумчиво произнесла я. — Я хотела бы, чтобы здесь тогда все еще были бы любовные замки на мосту.

— Они были как бельмо на глазу, — со смехом произнес он.

— Они были красивые по-своему.

— Но мосты без них выглядят гораздо лучше теперь.

— Возможно. Но мне очень нравилась эта идея с замками. Наверное, во мне говорит дух романтика.

— Скорее всего, весь остальной мир согласился бы с тобой. Вот почему решили их спилить с мостов.

— Столько любви.

— Парижане перенесли всю эту любовь на свалку.

Я закатила глаза.

— Это было так романтично.

— Эй, по крайней мере, их любовь находится все еще в Париже, — его брови сошлись вместе, пока он обдумывал свои слова.

— Наверное, тогда людям следовало бы вырезать сердечки на дереве.

— Зачем? Можно ведь использовать бумагу или зубочистки, — в шутку произнес он.

Я ткнула его локтем под ребра.

— Я хочу сказать, что эта традиция продолжалась довольно долго, но ты усиленно пытаешься разрушить все мои романтические представления.

— Я?! — Он с притворным ужасом прижал руку к сердцу. И уголки его губ, доказывали мне, что он получал несказанное удовольствие, подшучивая надо мной. — Подожди здесь.

Он умчался в ночь, оставив меня одну на почти пустом мосту.

— Эй! Куда ты?

— Я сейчас вернусь!

— Ты бросаешь тут меня одну? — я с беспокойством стала оглядываться по сторонам. Внезапно в каждой тени, увидев что-то зловещее и жуткое.

— Минутку. Клянусь тебе.

Я прислонилась спиной к перилам моста и скрестила руки на груди, гадая, черт возьми, что ему пришло в этот раз на ум. На каблуках и со светлыми волосами, которые в темноте, были похожи на прожектор, привлекая ко мне все возможных бандитов. Но мои опасения были напрасны. Он появился через минуту, несясь из темноты, как и обещал.

— Кто-нибудь приставал к тебе, чтобы я смог его побить? — спросил он с лукавой улыбкой.

— Я могла бы пойти с тобой.

— Не волнуйся. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Я фыркнула.

— Мой отец служил в армии. Я умею постоять за себя, — спокойно ответила я, хотя спокойствия как раз и не ощущала.

— Учту, — eго улыбка была такой хитрой, что я не смогла удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ. — Вот.

Он раскрыл ладонь, и я увидела позолоченный замок размером с его ладонь. Он вытащил фломастер и написал на удивление красивым почерком: «Л М».

Легкий вздох сорвался с моих губ.

— Как? Где?

— Теперь у нас есть свой собственный замок любви. Получается, что я не разрушил все твои романтические иллюзии.

Он вложил замок мне в руку. Он был теплым от его прикосновения. Мои щеки вспыхнули от умиления. Слишком рано говорить о любви. Конечно, это была не любовь. И я это прекрасно понимала. Замок любви был всего лишь символом нашей ночи. Прекрасной ночи в Париже.

И хотя я знала, что это было совершенно неразумно чувствовать себя так, будто я только что сделала прыжок в пропасть со скалы, и назад пути уже не будет, но я все равно прыгнула.

Глава 5

Дворец Гарнье самое потрясающее архитектурное сооружение, находящееся в самом сердце Парижа. Мы с Лизой посетили все главные достопримечательности города, и, хотя она и любила искусство, но не испытывала радости ни от оперы, ни от балета. Очевидно, в детстве родители таскали ее на слишком много спектаклей, и вместо того, чтобы привить ей страсть к театральному искусству, отбили напрочь, видно ее посещения театров напоминали настоящую пытку, все равно, что заставлять детей есть брокколи, тем самым убить вкус к брокколи на всю жизнь.

Поэтому я так и не посетила это роскошное здание за время наших вылазок с Лизой по городу, не говоря уже о том, чтобы хотя бы войти в него.

Но я хорошо знала, что это за здание.

В детстве я заглатывала все, что касалось искусства. Моя мама пела в опере, пока не встретила папу, и тогда ей пришлось бросить свою карьеру ради него. Не то чтобы она собиралась петь в Гранд-опере, но голос у нее был как у певчей птицы. Однажды зимой, мы отправились нас спектакль гастролирующей балетной труппы, показывали «Щелкунчик». Целый год я мечтала, прожужжав всем уши, стать балериной, пока не выяснилось, что у меня две ноги и обе левые. А точнее, русалочий хвост, потому что я занималась плаваньем и плавала, как рыба.

Но с