Загадка для ректора - София Руд

– Не помнишь, – констатирует он, а у меня возникает чувство, будто я только что потеряла нечто очень важное!

Что? Что я сейчас должна помнить?

Диргар Аластер (Ректор):

Она не помнит.

Она не помнит ничего. Ни того, как я нес ее на руках из аукционного дома, ни того, как прижималась ко мне всем своим дрожащим телом, наивно полагая, что я ее спаситель. В то время как я был ее карой. Карой для ни в чем неповинного дитя.

А она стала моей карой…. Но кто же знал, что так случится, и наша встреча….

Какие гоблины дернули Аллеро податься в бега перед арестом? И ведь кто-то же его предупредил!

Не попался в руки жандармов, зато угодил в лапы Стервятника, идиот.

Шестерки тут знатно наследили. Но самое ужасное, они утащили не только своего должника, но и ни племянницу этого мошенника. А ребенок не должен был пострадать в этой войне. Это моя ошибка.

– Аукцион, – прохрипел поганый рот главаря, и я едва сдержался, чтобы не убить его прямо в стенах дознавальни.

Эти скоты отдали девчонку на черный рынок рабов? Что ж, хотели денег, получат пожизненный плен! Но сначала выбью адрес.

Гнилая деревня на севере империи. О ней давно ходят слухи. Красивые женщины. Девственницы. Шлюхи. Тут на любой вкус.

От одной мысли, что сейчас этот несчастный ребенок где-то там, кровь закипает в жилах. Дракон согласен со мной, рвет и мечет не меньше меня, требуя, чтобы мы исправили ошибку.

Темный зал, заполненный тошнотворным запахом немытых тел. Обрюзгшие морды, жаждущие заполучить новую рабыню. Вот и она.

Несчастная, сжимается в комок, стоя на трибуне, и вздрагивает от многочисленных голосов, делающих на нее ставки. Синие глаза полны страха и слез. Я ненавижу себя за то, что это допустил.

– Руки прочь от нее! – рявкаю, и начинается возня.

Но возмущения тут же стихают, когда присутствующие узнают инквизитора короля. Мразота, но сейчас на них управы нет. Мне нужна лишь девочка!

И эта самая девчонка падает без чувств прямо на дощатый пол. Пересекаю зал в считанные секунды. Беру хрупкое тело на руки. О боги, какая же она невесомая и беззащитная.

– При всем уважении, по правил…., – начинает хозяин этого дурдома, но тут же захлопывается, едва перевожу на него взгляд.

– Диргар Аластер? – похоже, этот полоумный только сейчас понял, кого разозлил.

Некогда с ним разбираться. Не хочу, чтобы Вивьен и секунды дольше оставалась в этом месте, но порталом пользоваться нельзя. Девушка слишком слаба.

Несу ее в ближайший гостевой дом. Требую лекаря и воды, а паршивый портье скалится немытым ртом:

– Дивную деваху прикупил. С аукциона? Редкая красавица, – нахваливает он, а я с трудом подавляю желание выбить ему оставшиеся зубы.

Гнилое место, гнилые люди. Клянусь перед богами, я с этим разберусь.

– Захлопнись. Приведи мне лекаря, – рявкаю ему, и едва он пытается мне что-то возразить, как в дело вступает дракон.

Вертикальные зрачки в моих глазах живо приводят порье убогого отеля в чувства, и он заверяет, что сейчас же все исполнит.

С ноги открываю дверь в комнату. Хоть здесь не смердит. Воздух чистый. Постель свежая.

Опускаю девичье тело на кровать, а Вивьен цепляется в меня своими пальчиками. Дрожит. Такая хрупкая, такая беззащитная.

Сколько ей? Только восемнадцать? Совсем еще юная, и, как сказал недоумок-портье, безумно красивая.

Каштановые волосы играют контрастом с белой точно лен кожей. Тонкие черты лица. Острый, немного вздернутый носик. Густые, темные ресницы. А как же она пахнет. Персиками, летним днем и медом. Пухлые губы немного приоткрыты....

О чем я только думаю, горгулья срань!

Касаюсь ее дрожащих пальцев, чтобы от себя отстранить, но замираю ощущая нежность и прохладу ее кожи. Будто шелк.

Она прижимается ко мне всем своим телом, облаченным в одну лишь тонкую сорочку, в котрую вырядили эти скоты. Чувствую ее наливную, упругую грудь будто кожей, и по жилам медленно разливается жар, а в паху начинает тянуть.

Отстраняюсь, с трудом подавляя в себе желание. Иду прочь и открываю окно, чтобы прохладой ночи остудить внутренний жар, но ничего не выходит.

– Лекарь скоро прибудет, – докладывает мне портье после робкого стука, и едва я ловлю его жадный похотливый взгляд на Вивьен, тут же убегает.

Мерзавца уже нет, а желваки все еще играют. Кулаки хрустят. Она ему в дочери годится…. Это во-первых. А во-вторых, она…

– Моя-я, – врывается в мысли дракон.

Твоя? С ума сошел? Эта девочка? Ты даже в глаза ей не посмотрел!

– Я ч-чувствую, – выдает уже вторую фразу за ночь мой вечно молчаливый дракон.

Да с чего ты взял-то?

Молчит.

Вот, правильно. Подумай хорошенько, прежде, чем болтать.

Вновь стук. В этот раз мальчишка с тазом воды.

– Позволите? – спрашивает он, испуганно кивая в сторону Вивьен.

– А женщин в доме нет? – рявкаю я. Видят боги, сегодня меня точно доведут.

– Нет, сегодня только я и дядя, – пищит в ответ. Боится даже посмотреть в глаза. Нужно бы помягче с ним. Ничего ведь даже не сделал. Это я на взводе.

– Поставь. Я сам. И напомни дяде, что я жду лекаря.

– Слушаюсь, господин, – кивает он и тут же убегает.

Таз. Вода. Спящая женщина, которую мой дракон объявил “своей”. Издеваетесь?

Потираю виски. Не хочу к ней подходить. Здесь, на расстоянии нескольких метров спокойнее. В голову дурные мысли не лезут. Почти.

Потому что кончики пальцев еще хранят прохладу ее кожи. А взгляд то и дело возвращается к соблазнительно приоткрытым губам. Да что же это за проклятие такое?

Дрожит еще сильнее. Неужели начинается жар? Где гоблинский лекарь?

Рычу, не хуже своего дракона, но возвращаюсь к постели, на которой спит моя потеря, и она же моя находка.

Кто бы знал, чем эта встреча обернется! К гоблинам!

Вымачиваю полотенце в остывшей воде. Прикладываю к белому лбу, покрытому испариной. Дрожит еще сильнее. Бьет озноб. С ее губ срывается едва слышный стон, а после всхлип.

– Тише. Тише, девочка. Ты в безопасности, тебя никто не обидит, – обещаю ей, касаюсь ладонью щеки, и от одного прикосновения меня будто пробивает молнией от кончиков пальцев до самого локтя.

Замираю, глядя на нее. Лиловые веки подрагивают, веер ресниц медленно поднимается, и я вижу эти прекрасные васильковые глаза.

–