Связанные временем - Сара Сэмюэлс

Я вырвал руку.

— Нет! Ты не понимаешь! Мне нужно к Оливии. Она решит, что я умер!

Боль в груди вспыхнула с новой силой, и сквозь одну из белых повязок, наложенных Джеком, проступила кровь.

Несмотря на свою тщедушность, он словно вдруг стал выше и внушительнее.

— Пожалуйста, сынок. Ложись обратно. Эта рана самая серьёзная. — Он указал на кровоточившее место. — Мы с Ли приложили столько сил, чтобы сохранить тебе жизнь, и теперь тебя не потеряем.

Я, пошатываясь, вернулся к кровати и со стоном рухнул на неё. Мун Ли в моём времени был Танцующим Огнём.

— Мун Ли тоже здесь, в этом времени? Тот самый человек, который вырастил Оливию?

Джек ощетинился.

— Вообще-то, я её отец. Но да, он помогал мне её растить. Он научил её защищаться. Она была прекрасно обученной мастерицей боевых искусств.

— Кем? — Я нахмурился одновременно от боли и недоумения.

— Э-э… тем, кого ты назвал бы воином.

Меня захлестнула гордость. Мы с Оливией сражались бок о бок. Но боль от раны быстро вытеснила все остальные мысли, заставив сосредоточиться на мучительных ощущениях.

Джек, похоже, это заметил. Он достал небольшое тёмно-серое прямоугольное устройство и нажал на него.

Устройство засветилось.

Я испуганно дёрнулся.

— Что это?

— Телефон. Мобильный телефон. Я попрошу помощи. В этом веке мы так общаемся друг с другом.

Он коснулся пальцем передней части телефона и поднёс его к уху.

— Чёрт. Голосовая почта. Привет, Ли, это Джек. Перезвони мне. Он очнулся. И эта проклятая рана опять открылась.

Он нажал сбоку телефона, и свечение исчезло.

— Он нам перезвонит.

— Что значит «перезвонит»? Покричит нам через окно?

Джек рассмеялся.

— Нет, сынок. Тебе ещё многому предстоит научиться. Но сейчас главное — выздороветь. Я принесу всё необходимое и заново перевяжу рану. Вернусь через минутку.

— Через что? Что такое «минутка»? — От всей этой новой информации у меня уже начинала болеть голова.

Джек улыбнулся.

— Я сейчас вернусь.

После того как Джек сменил мне повязки и дал маленькую белую таблетку, чтобы приглушить боль, он пригласил меня на кухню поесть. Желудок тут же отозвался громким урчанием, и я последовал за ним через весь дом.

Дом был больше того, в котором мы жили с матерью, когда я рос, и наполнен множеством диковинных вещей.

Джек велел мне сесть за стол в углу кухни, а сам принялся хлопотать, готовя еду.

В мире Оливии было столько чудес. Огромный серебристый ящик сохранял продукты холодными. Стоило повернуть ручку на плите — и тут же вспыхивал огонь. Джек насыпал молотые кофейные зёрна в какое-то устройство. Через несколько минут комнату наполнил насыщенный знакомый аромат. И всё же он совсем не походил на запах кофе, который я помнил.

— Вот, — сказал Джек, ставя передо мной кружку кофе. — Ты любишь со сливками и сахаром?

— Не знаю, — ответил я, глубоко вдыхая аромат напитка.

— Давай я приготовлю его так, как люблю сам, а ты решишь, нравится тебе или нет.

Он подошёл к серебристому ящику и вернулся с ёмкостью из плотного вощёного картона. Открыл её и налил в мою кружку белые сливки. Затем взял небольшую стеклянную сахарницу, добавил немного сахара и размешал серебряной ложкой.

— Вот, — сказал он с улыбкой. — Попробуй.

Я осторожно отпил. Тёплая сладкая жидкость не походила ни на что, что мне доводилось пробовать прежде.

— Нравится?

— Да. Очень.

— Отлично. Теперь приготовлю бекон с яйцами.

Пока Джек хлопотал на кухне, он забрасывал меня вопросами.

— Ты принёс мне столько радости, сынок. Моя Оливия жива! И ты кажешься мне стойким молодым человеком. Тристан мне никогда не нравился. Я знал, что в нём есть что-то злое. Чувствовал нутром.

Он вылил взбитые жёлтые яйца на сковороду.

— Стойким? — переспросил я, делая ещё один глоток. Божественно.

— Это значит трудолюбивым… преданным… Похоже, ты обладаешь этими качествами.

Я кивнул. Я действительно был трудолюбив и предан. В этом не было никаких сомнений.

— А где сейчас Тристан?

Я собирался убить его, а затем как можно скорее вернуться к Оливии и сообщить, что покончил с предавшим её ублюдком.

Лоб Джека прорезала глубокая складка.

— Мы не знаем. Он пропал в ту же ночь, когда выстрелил в меня. Никто не может его найти. Ни Ли, ни я, ни местные власти. Он словно призрак.

Я забарабанил пальцами по столу. Совсем не это я хотел услышать.

Джек достал несколько полосок мяса, завёрнутых во что-то прозрачное и тонкое. Выложил их на большой плоский противень и отправил в духовку.

Вскоре аппетитный запах шкворчащего свиного жира защекотал ноздри.

— Как долго я был без сознания?

— Около двух недель, наверное. — Джек почесал челюсть. — Ты просыпался, пил воду, немного ел, а потом снова проваливался в сон. Ли настоял, чтобы мы не везли тебя в больницу. Он даже не пускал меня в комнату, пока проводил над тобой свои индейские ритуалы и колдовал там чёрт знает что. Но я боялся, что без нормальной медицинской помощи ты умрёшь.

Он ненадолго замолчал.

— Наверное, очнуться в моей спальне было для тебя настоящим потрясением. Но, думаю, теперь ты уже идёшь на поправку.

Иду на поправку? Я нахмурился и сделал ещё один большой глоток кофе.

Джек достал из шкафа две тарелки и разложил по ним бледно-жёлтую яичницу. Затем надел на руку какую-то тканевую рукавицу и достал бекон. Положил по несколько ломтиков на каждую тарелку, одну поставил передо мной, а вторую — напротив себя. Потом достал две вилки и положил по одной перед каждым из нас.

Я съел несколько кусочков яичницы, а затем откусил бекон. Еда здесь сильно отличалась от той, к которой я привык, но была очень вкусной.

— Как мне тебя называть, Джек? Отец?

— Просто Джек, — ответил он, отмахнувшись рукой.

— Тогда спасибо за еду, Джек.

— Не за что. Я так рад, что ты здесь, сынок. — Он посмотрел на меня. — Ты не против, если я буду называть тебя сыном? А как мне называть тебя?

— Роман, если не возражаешь.

От слова «сын» в сердце почему-то болезненно защемило.

— Так расскажи мне, Роман, из какого ты времени. И как познакомился с Оливией. — Джек сиял от счастья, уплетая завтрак.

— Я родом из XVIII века, но с Оливией мы встретились в Древнем Риме. Я переместился туда во времени и стал гладиатором.

Я принялся рассказывать Джеку истории о времени, проведённом в Америке, о детстве в Англии и о жизни гладиатора при императоре Северусе.

Джек сидел напротив, не сводя с меня заворожённого взгляда и впитывая