Баллада о призраках и надежде - К. М. Моронова

class="p">Что-то глубоко в моей груди успокаивается от их союза. Любовь никогда по-настоящему не умирает. Время не может украсть у нас все. Только не это. Не нежные поцелуи и шепот в сумерках мира. Не боль, гнездящаяся в нашей груди и расцветающая, когда мы встречаемся взглядами. Любовь в чистом виде — наши призраки.

Эланор замечает, что я прислонился к стене в конце коридора, и ярко улыбается мне. Затем улыбка быстро исчезает.

— А где сопровождавшая тебя женщина?

Я кусаю внутреннюю часть щеки, чтобы не растрогаться.

— Кажется, я потерял ее так же, как вы потеряли своего Грегори. — Мой голос срывается.

Ее глаза смягчаются, и она идет ко мне.

— И даже тогда ты сдержал ее обещание? — грустно, задумчиво спрашивает Эланор. — Я дам тебе это, юный призрак. — Я поднимаю глаза на нее, когда она протягивает свою руку к моей. Я подставляю ей свою ладонь, и она впускает маленький камешек в центр моей ладони. Он черный и гладкий… он выглядит знакомым, но я не могу его узнать.

— Что это?

Эланор улыбается.

— Это оникс. Символ силы и надежды. Желаю тебе ее найти.

У Лиама их было много. Моя рука сжимает камень.

— Спасибо.

Два призрака встречаются в темных залах собора, их руки обнимают друг друга. Вместе они идут к чему-нибудь, чего я не могу увидеть. Затем, так же, как Елина и Джерико, они исчезают, оставляя после себя следы позолоченной пыли.

Возможно, я единственный призрак, оставшийся здесь в ту самую темную ночь, но моя душа еще никогда не излучала столько надежды.

Сжимая камень, я шепчу:

— Я не боюсь твоей тьмы, Офелия. Мы — свет.

Глава 35

Офелия

Есть ли реальность бытия, которой нет ни здесь, ни там? Думаю, может быть, именно там я и нахожусь. Закутанная в одеяла, пахнущие страницами и кофе. Рисунки Лэнстона смяты в моих руках, плотно прижатые к груди.

Он — мое единственное утешение, мое единственное мнение. Даже когда я воюю внутри себя, он здесь. Я люблю тебя, — хочу прошептать ему, хотя знаю, что он не услышит, завернувшись в простыни. Я любила тебя все это время.

Тихий голос шепчет надо мной из-под одеяла. Это не похоже на мрак, который преследует меня, это кто-то другой, кто-то знакомый.

— Офелия.

Мои глаза медленно открываются, и я поднимаю голову на голос.

— Елина?

Одеяло разворачивается, нежные руки тянутся ко мне, вытаскивая меня из страданий и тьмы. Тупая боль пронизывает мою грудь, когда я смотрю на четырех человек передо мной.

Джерико, Елина и два призрака, которых я не узнаю.

Осматриваю платье женщины и вспоминаю, что видела ее на Эланор, которая скорбно плясала в залах собора.

— Эланор?

Она улыбается, на нее приятно смотреть. Ее волосы рыжие с упругими кудрями и веснушками, разбросанными по ее светлой коже.

— Привет, Офелия. — Она прослеживает за моими глазами, когда я смотрю на молодого человека рядом с ней. Эланор вкладывает свою руку в его руку и радостно говорит: — Лэнстон нашел мою любовь — моего Грегори.

На глаза обращаются слезы.

— Как вы четверо меня нашли?

Джерико улыбается и задумчиво складывает руки, говоря:

— Мы не могли оставить одного из наших здесь. Он ищет тебя. Его сердце разрывается с каждым днем, когда ты не с ним.

Слезы свободно падают, разбиваясь о тыльную сторону моих ладоней.

— Он никогда не отпустит тебя, Офелия. И он никогда не найдет тебя здесь, — тихо добавляет Елина.

Мой голос захлебывается от эмоций.

— Я люблю его. Но тьма…она не покидает меня. Я боюсь, что это причинит ему боль.

Эланор зачесывает мои волосы за ухо и нежно целует в щеку.

— Ты должен вернуться, ты не можешь оставаться в этом чистилище, которое сама себе создала. Но тьма, о которой ты говоришь, я не видела ее сначала, но теперь вижу. Это твой страх дает ей жизнь. Твоя собственная агония кормит зверя и дает ему силу. Ты должна отпустить его, дорогая.

— Мой страх?

Она кивает, глядя мимо меня в темноту, из которой меня вытащили. Я поворачиваю голову и вижу три тени, стоящие позади меня. Отец. Моя мачеха. Он.

— Ты призрак, моя дорогая, но они все равно преследуют тебя. Преследуют тебя своим ядом. Пора остановить их. Пора сказать «достаточно». — Эланор берет меня за руки, и я впервые вижу тени такими, какие они на самом деле. Три жалкие воспоминания.

Все это время. Это все чем они были?

— Мы сами создаем нашу собственную шепчущую темноту, не так ли? — грустно говорю я, встречаясь со всеми четырьмя взглядами. Елина мрачно кивает мне. — Тогда хватит. Не тогда, когда он ждет меня. — Я смахиваю слезы и вытираю глаза.

— Он тебя безгранично любит, — добавляет Джерико, поднимая кепку. Я замечаю, что это кепка Лэнстона, и моя улыбка становится шире. Они вчетвером смотрят на меня с добротой и теплом, и в этот момент я чувствую, как что-то меняется в моем сердце.

— Он любит меня?

Елина закатывает глаза, а Джерико хихикает:

— Вы двое — самые большие идиоты. Найди его, и когда найдешь, никогда не отпускай. Мы будем ждать вас обоих.

Елина обнимает меня, и я крепко обнимаю ее в ответ.

— Вы идете? — спрашиваю я, все еще плача.

Джерико кивает.

— Но это не прощание навсегда. Я просто одалживаю эту кепку, понимаешь?

Я смотрю, как они вчетвером уходят, оставляя меня сзади, но не забывая. Они нашли меня ради Лэнстона…и я больше не заставлю его терпеть мир в одиночестве. Мы выгоним наших демонов. Итого.

Глубокий вдох наполняет мои легкие, когда я шагаю в пустоту. Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на Лэнстоне. Отведи меня к нему. Отведи меня к нему. Пожалуйста. В следующее мгновение я стою на крыше небоскреба, высоко над огнями города. Мои глаза расширяются от взрыва звезд и холодного воздуха, что жжет кожу.

Он стоит на краю, его светло-каштановые волосы развевают ветер без бейсболки, руки задвинуты в карманы. Голова поднята к небу.

— Лэнстон, — затаив дыхание, говорю я.

По моим рукам пробегают муравьи. Он быстро поворачивает голову. На его милых чертах запечатлелось разрывающее сердце выражение. Его ореховые глаза впитывают меня в себя. И вселенная радуется громко, тихо, красочно.

Он бежит ко мне.

— Офелия.

Мы сталкиваемся. Звезды становятся нашими свидетелями, когда он поднимает меня на руки и прижимает горячие поцелуи к моим щекам, к моим губам. Наш смех согревает мою грудь, а его слезы смешиваются с моей. Лэнстон опускает нас, все еще крепко сжимая меня