Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2 - Лина Калина

Студентка на первом ряду тихо вскрикнула:

— Магистр, что делать?

— Запомните, господа, важное правило: не совмещать нестабильные эссенции с сухим фенугрином вблизи жилых помещений.

Я отложил мел. Мой дом горел не в первый раз — всё из-за опытов моей любимой жены. На этот раз она изучала реакцию фенугрина на луноцвет. А фенугрин, как выяснилось, легковоспламеняем.

Спокойно, не спеша, я подошёл к вешалке, накинул пиджак. Подумал.

— Кто идёт со мной тушить мой дом?

Аудитория вскинула руки одновременно.

Благодаря слаженной работе студентов и нескольких преподавателей, которые прибежали (наш дом находился рядом с Академией), огонь удалось остановить прежде, чем он перекинулся на теплицу.

Среди обгорелых ступеней уже развалилась, как ни в чём не бывало, Одетта. Только глаза светились недовольством. Она вылизывала лапу и явно выражала мнение, что именно она тут спасла всех.

— Спасибо за помощь, — кивнул я ей. Кошка фыркнула и отвернулась.

Когда всё уже успокоилось, я подошёл к Нэтте. Она сидела прямо на земле, в пятнах золы. На коленях у неё — наши двойняшки: сын с непокорными волосами и дочка с огромными глазами. У обоих — заострённые уши, как у меня, кожа — человеческого цвета. И сажа на носу — как у матери.

— Ну сгорел и сгорел.

— Мои рукописи, мои зелья… Пять лет экспериментальной магии, — тихо выдохнула она.

Я опустился на одно колено. Провёл ладонью по её щеке — зола осыпалась. Она закрыла глаза, вцепилась в моё запястье.

— Нэтта. К горящим домам я привык. Зато с тобой никогда не соскучишься. Главное, что ты не пострадала. И дети тоже. Точно ничего не болит?

— Болит только моя репутация, — криво улыбнулась она. — И… немного брови. Но это не страшно.

Я наклонился ближе. Наши лбы соприкоснулись. Ветер принёс запах палёной древесины и мяты.

— Построим новый, — сказал я. — С детской, с лабораторией, с мятной теплицей. Только без фенугрина. И со спальней с каменной изоляцией, — добавил я. — На случай, если наши дети унаследовали твою страсть к экспериментам.

— Я унаследовала! — гордо заявила до этого тихо сидевшая дочка, Энаэ.

— Мама зажгла, мама и потушит, — пробормотал Шарэн, зевая.

Нэтта прижалась ко мне. Я обнял всех троих.

Тепло. Даже на пепелище.

Эпилог. Финетта

1 месяц спустя

— Мама! А где наша лестница? — закричала Энаэ, едва переступив порог и чуть не споткнувшись о свой же рюкзачок с крыльями феи.

— Вот же она, смотри. Винтовая. Почти как в старом доме, только не обугленная, — улыбнулась я, поправляя ремешок на её сандалии.

Шарэн вырвался вперёд, его уши дрожали от возбуждения. Он замер у дверей в лабораторию. Я сразу почувствовала, как он затаил дыхание — будто перед погружением в заклинание.

— А здесь можно… взрывать? — прошептал он, озираясь на Элкатара.

— Только если мама рядом, — ответил тот строгим тоном, от которого я едва удержалась, чтобы не засмеяться. — И если хочешь дожить до следующего завтрака.

Я всё же рассмеялась и выглянула в окно. Солнце заливало теплицу, где уже пышно росли мята, лаванда и волшебные вьюнки.

На подоконнике царственно растянулась Одетта. Она хмуро следила за детьми — словно именно ей было поручено охранять покой в этом доме.

Чуть дальше по коридору — детская. В ней стояли две кроватки. На одной было вышито рунной вязью имя «Энаэ», на другой — «Шарэн».

— Тут пахнет теплом, — сказала Энаэ, прижав нос к подушке. — И корицей.

— И книгами, — добавил её брат, фыркнув. — Как папа.

Они бегали из комнаты в комнату, комментируя всё подряд:

— У нас есть своё окно!

— А это наш тайный подвал?

— Это кладовка, Шарэн, — сказала я, не отставая.

— Тайная кладовка! — радостно взвизгнули дети.

Я замерла в дверях нашей спальни. Элкатар встал рядом. Его рука нашла мою.

— Ты правда построил всё это за месяц? — прошептала я, не отрывая взгляда от детей, которые уже крутились рядом.

— Ты подожгла дом за час, — сухо отозвался он. — Нужно было тебя догнать.

— И, как всегда, обогнать, — хмыкнула я и прижалась плечом.

— Дом вырос за три дня, — ответил Элкатар. — Остальные двадцать семь ушли на магические контуры и борьбу с твоими… эстетическими уточнениями.

— Лепнина с рунной вязью — это не уточнение. Это защита. И красиво, — фыркнула я с достоинством.

— А я сам выбрал занавески! — заявил Шарэн, выпятив грудь. — Они фиолетовые. Как папа.

— А я посадила внутри теплицы торт! — выкрикнула Энаэ. — Он пока не вырос, но я поливаю!

Я улыбнулась. И Элкатар тоже. Не уголками губ, а всей сутью.

Камин потрескивал. Лаборатория — аккуратная, почти стерильная. Новенькие тетради ждали моих новых записей.

В воздухе больше не чувствовалось пепла — только запах свежей древесины, книг и новой жизни.