Счастье для Bеры - Галина Перун

— Ну и что я за человек? — ухмыльнулся Павел.

— Гнилой! Труха так и сыплется с тебя! Твоя Вера это скоро поймет! Ты живешь по каким-то своим правилам, которые сам же и выдумал. Хочешь казаться хорошим для всех, но идеальных людей не бывает, понимаешь?

— Понимаю.

— Ладно, проехали. — Лера натянуто улыбнулась. — Хоть мне и неприятно сейчас слышать твои оправдания, согласись — вечер был классным, как бы это сказать… спокойным и домашним, будто мы в старые времена вернулись.

— Извини, что так.

— Извиняю.

Она обняла его, прижавшись щекой к горячей коже шеи, и влажные ресницы дрогнули на ней.

— Я пойду. — Павел высвободился из объятий. — Мне правда нужно ехать к родителям.

— Да, конечно. Езжай. Родители — это святое! — грустно ответила девушка.

Как только дверь за Павлом захлопнулась и кабина лифта поехала вниз, Лера бросилась в спальню. Она вытащила из шкафа черный дорожный чемодан и, без разбору сгребая с полок вещи, начала бессистемно набивать его. В горле запершило от внезапной досады, глаза предательски застелила влажная пелена.

— Нет, я здесь больше не останусь! Лера, во что ты превратилась? — шептала она, облизывая соленые губы. — Нафиг эту квартиру, эту работу! Срочно в Питер! Срочно! Дернуло меня сюда приехать — знала же, что этим все и закончится! Они с Верой — прекрасная пара, стоят друг друга! Он еще попляшет от ее выходок!

Всю дорогу домой Павел убеждал себя в необходимости помириться с Верой. В конце концов, ей тоже тяжело. Они отдалились, перестали разговаривать. Между ними возникла беспросветная бездна, которая с каждым днем становится все шире и глубже. Только сейчас он понял, что виноват перед женой. Гнев и обида затмили его разум, заставили принять поспешное решение уйти из дома. Вместо того чтобы помочь жене восстановиться, он собрал свои вещи, не желая разбираться с ее чувствами. А теперь еще Лера! Как некстати все это!

Он припарковался у ворот, но выходить не торопился — обдумывал, с чего начать разговор. Нахлынули теплые воспоминания о их прежней счастливой жизни. И вместе с тем Павла не покидало чувство неловкости. Он подумал о том, что как только встретится глазами с Верой, то она сразу догадается об измене. Раньше у него с Лерой действительно ничего не было. Вера упрекала его зря, и ему приходилось терпеть ее подозрения. А сейчас? Проигнорировать и сделать вид, будто ничего не произошло? А если Лера сама захочет сюда явиться и обо всем рассказать? А она может! И что тогда? Вести себя так, как большинство мужчин на планете, — ни в чем не признаваться?

На душе стало тревожно. Вспомнилась дочь. После ухода из дома Павел много думал о произошедшем. Чувство обиды не покидало его, подпитывая гнев и ненависть. Да, он ненавидел Веру и… настолько же сильно любил ее. Но простить не мог. Она ударила по святому — свалила вину на его мать, хотя знала: лишь ее собственная беспечность привела к тому, что их Златы больше нет…

Как давно он не открывал своими ключами входную дверь! Приятный, до боли знакомый запах кипяченого молока защекотал в носу. Значит, жена, оставшись одна, не ленится себе готовить. Лера же не хотела обременять себя кухней. Она любила вкусно и с изыском пообедать в кафешке или ресторане. Запахи щей дома ее раздражали. И снова Лера! Павел мысленно выругался: стало крайне неприятно, что вспомнил о ней.

Он разулся в прихожей и, не обнаружив своих тапочек на привычном месте, босиком прошел в дом. Заглянул в кухню. Бутылочки с детской смесью, тарелочка с недоеденным фруктовым пюре и несколько подгузников. Чувство гнева снова овладело Павлом: Вера продолжает нянчиться со своей куклой! Он покрутил в руках одну из бутылочек: смесь была еще теплой. Когда-то он сам кормил Злату и помнил, как сладко причмокивала и напряженно сопела носиком дочка, обхватив пальчиками его руку. Словно это было вчера. Ну что ж, сейчас не время об этом думать: он пришел сюда мириться, а не обвинять.

Павел медленно поднялся на второй этаж. Дверь в детскую была открыта. До его слуха донеслось веселое лепетание младенца. На мгновение он растерялся, но потом взял себя в руки. Вспомнил, что мозг бывает коварен, принимая какой-то звук за желаемый.

Павел набрал полные легкие воздуха и уже хотел войти в детскую, как из спальни на скрип половиц выглянула Вера с дорожной сумкой в руках. Увидев его, она уронила сумку, и вещи вывалились под ноги. Лицо ее выражало испуг и удивление одновременно.

— Ты?! — с дрожью в голосе произнесла она.

— Я. Не ожидала? — как можно дружелюбнее улыбнулся Павел.

— Почему же… — В глазах Веры читалась растерянность. — Это твой дом. Ты можешь приходить сюда, когда тебе вздумается, и уходить точно так же.

— Ты до сих пор обижена на меня. Я не хочу, чтобы так и дальше продолжалось. Мы с тобой должны быть вместе.

— Я тебя не прогоняла, если ты помнишь.

— Да, я сам ушел, мне нужно было время, чтобы подумать. — Павел вдруг почувствовал, как к лицу приливает краска. — Возможно, я в чем-то был не прав, ты должна меня понять. Я не хочу больше ссориться. Давай попробуем вернуть наши отношения. Я скучаю по тебе.

Вера молчала. Именно сейчас ей меньше всего хотелось выслушивать оправдания Павла. Сложившаяся ситуация требовала немедленного решения, и времени на выяснение отношений не осталось. В любой момент сюда вновь может заявиться участковый. Нужно действовать, срочно что-то предпринимать. Вера искала в его глазах поддержку: поймет ли?

Растерянная и подавленная, она стояла в метре от него. Павел сделал шаг навстречу и обнял ее. Вера прижалась головой к его груди. Вспомнились счастливые дни их семейной жизни. Если бы повернуть время назад! Закрыв глаза, он целовал ее мягкие волосы, лоб, влажные губы. Как же он соскучился!

— Вера, давай попробуем начать все сначала. Я не хочу никуда уходить, хочу жить рядом с тобой под одной крышей, просыпаться в одной постели, уплетать твои вкусные завтраки. Помнишь, как мы раньше гуляли? Нам было весело! Почему бы нам с тобой прямо сейчас куда-нибудь не отправиться? Ты сама можешь выбрать место. Ты хочешь этого? Хочешь?

В ее глазах появилась надежда. А что, если слова Павла искренни? Все равно она в безвыходном положении: рано или поздно сюда нагрянет милиция и