Наше небо на двоих - Алла Леонидовна Касперович

Нежно-розовым кружевом Кирилл полюбовался лишь мельком — куда больше его интересовало то, что находилось под ним. Любовь, восхищение, обожание, вожделение — всё смешалось во взгляде Кирилла, Кристина отвечала ему тем же.

Но как бы страсть ни испепеляла их, о защите они не забыли. Ведь в первую очередь их связала любовь. А настоящей любви без заботы друг о друге не бывает.

Глава 53

Время близилось к полуночи, а Кристина никак не могла заставить себя хотя бы начать собираться домой. Кирилл её уж тем более не торопил, была бы его воля, он ни за что бы её сейчас не отпустил. Но воля всё же была не совсем его, и ссориться с будущими — как он надеялся! — родственниками не хотелось бы. Вспомнить хотя бы жёлто-фиолетовое лицо Юрия Павловича после его разборок с физруком младшей дочери! Узнай он, чем они сейчас с Кристиной занимались, так вообще страшно подумать, чем бы всё могло закончиться. Нет, вещи разные, конечно, да и они — люди взрослые, сами решают, что и как… Но он же всё-таки отец — кто его знает, что ему в голову зайдёт!

— Кристина, всё хорошо? — в который раз за последний час поинтересовался Кирилл.

— Всё хорошо, — улыбнулась она, правда, чуть вымученно.

Не говорить же ему, что ощущения пока не самые приятные. Он и так ужасно переживал — не хватало ещё, чтобы винить себя начал. Страсть на время заглушила боль, сейчас же приходилось мириться с тем, что со многими происходит, когда впервые с кем-то становишься единым целым. Втайне Кристина надеялась, что попадёт в ту небольшую часть девушек, которым даже в первый раз не больно, но увы. Ничего, вряд ли это продлится долго.

— Мне пора… — вздохнула с сожалением Кристина и легонько поцеловала лежавшего рядом с ней Кирилла.

— Побудь со мной ещё немного… — Он потёрся носом о её висок, нежно прижимая к себе её податливое тело.

— Я бы с радостью, но уже поздно.

— Может, хотя бы на чай задержишься?

— Ну уж нет! — хмыкнула она и, еле заметно поморщившись, не без помощи села. — Тогда я совсем не уеду. Мне правда пора.

— Ладно… Тогда… Завтра встретимся?

Кристина прислушалась к себе.

— Вполне возможно.

— Тогда договорились! — Кирилл поцеловал её в лоб и заглянул в глаза. — Ты же знаешь, что я тебя люблю?

— Знаю, знаю. Не заговаривай мне зубы, пожалуйста, — усмехнулась она и погладила его по щеке. — Я тебя тоже люблю. Кирилл?

— Мм?

— Ты не видел мои джинсы?

Они оба успели сходить в душ, хоть Кристине и было немного некомфортно, когда Кирилл предложил пойти туда вместе. Он объяснил, что боится, как бы ей не стало плохо, но она заверила его, что и сама прекрасно справится. Но он всё равно дежурил под дверью на случай, если у неё, например, закружится голова.

Домой Кирилл привёз любимую девушку хорошо за полночь.

— Со мной всё в порядке, — терпеливо повторила Кристина, стоя на пороге родительской квартиры.

— Позвони мне, если что-то будет не так.

— Угу. — Она украдкой зевнула, а затем поцеловала его и нажала на дверную ручку. — Спокойной ночи, Кирилл.

— Спокойной ночи. Люблю тебя.

— И я.

Надежды Кристины проскользнуть незамеченной не то что не оправдались, они разлетелись по полу осколками разбитого стакана.

— Твою ж налево! — выругалась в темноте мама, но не очень громко.

— Мам!

— Тихо! Папу разбудишь! Если уже не разбудила…

Однако из спальни родителей не донеслось ни звука.

— Повезло нам, — усмехнулась мама, — что он опять в наушниках уснул.

— Это точно.

Рискнув, они включили свет в прихожей, но и это не заставило проснуться уставшего за день отца семейства. К счастью, стакан лишь раскололся на несколько частей, а мелкое стекло обнаружилось неподалёку, да и то в небольшом количестве.

Кристина ждала, что мама вот-вот начнёт её расспрашивать о том, как прошло свидание с Кириллом, но ничего подобного не произошло.

— Так… Вроде осколков не осталось… Ладно, дочь, я спать. Папе завтра скажу, что ты в одиннадцать пришла. Всё равно он в десять тридцать отрубился. Даже серию не досмотрели! И да, я там тебе на кухне на столе кое-что оставила. Короче, я спать.

Пакетик со стеклом, замотанный в кучу тряпья — чтобы на свалке бездомные животные случайно не поранились, — Кристина отнесла на кухню и выбросила в мусорное ведро. А затем, вспомнив, что мама говорила, включила свет над столешницей и повернулась к кухонному столу. На нём прямо в середине лежала белая прямоугольная коробочка с надписями. Кристина сразу её узнала — обезболивающее.

Щёки её мгновенно вспыхнули — мама всё знает!

В ту ночь Кристине спалось не очень, хоть она и вымоталась. Но впечатлений набралось так много, что тут уж было точно не до сна. Забота мамы пришлась как нельзя вовремя — без обезболивающих Кристина вряд ли бы предавалась приятным воспоминаниям, скорее уж, мучилась от того, как её тело старательно заживляло раны.

Утром, хоть и не выспавшаяся, Кристина чувствовала себя великолепно. Торопиться ей было некуда, но глаза сами открылись ровнёхонько в шесть ноль ноль и дальше закрываться не пожелали. Кристина полежала немного, вздохнула, затем улыбнулась и встала. Начался новый день, а с ним и новый этап её жизни.

— Кристинка, доброе утро! — Отчаянно зевающий папа столкнулся с ней в прихожей.

— Доброе…

Ей было немного неловко встречаться с ним после того, чем завершилось её вчерашнее свидание с Кириллом. Но папа хотя бы не был в курсе, мама же определённо обо всём догадалась, раз оставила для неё обезболивающее, да если ещё и вспомнить её советы зайти в аптеку… В общем, когда Кристина входила в кухню, щёки её горели, как при лихорадке.

— Дочь? А что ж ты так рано? — Стоя около стола, мама улыбалась ей, но смотрела на неё с некоторым беспокойством. — Дочь? Всё хорошо?

— Всё хорошо, мам, — чуть застенчиво улыбнулась Кристина, избегая материнского взора. — Спасибо, мам.

— Я рада, что всё хорошо. — Её улыбка стала шире, а в глазах еле заметно что-то блеснуло. Ольга Дмитриевна даже под пытками не призналась бы, что едва не пустила слезу.

— Я что-то пропустил? — папа сонно сощурился, переводя взгляд от одной Перовой к другой.

— Ничего! — одновременно ответили они и, переглянувшись, расхохотались.

— От меня определённо что-то скрывают, — проворчал себе под нос единственный Перов в этом женском царстве. Впрочем, папино внимание почти сразу же переметнулось на плавленый сырок «Дружба», каким-то чудом уцелевший