Адмирал моего сердца, или Жена по договору - Дарья Коваль

— Но ты и сам догадался по пятну на платье. Верно?

Мой адмирал шумно выдохнул и придвинул меня к себе ближе, аккуратно обнимая ладонью за талию. Сухие мягкие губы коснулись моей макушки, а я позволила себе обнять мужа в ответ сразу обеими руками, спрятав лицо на его мундире от особенно сильного порыва ветра.

— Я поговорил с ней, — немного погодя, произнёс Аэдан.

— Да? — подняла голову. — И что сказал?

Сперва спросила, а затем замерла, услышав в ответ:

— Сказал ей, что люблю тебя.

Ветер продолжал трепать мои волосы. Теперь часть из них падала на лицо. Но я больше не стремилась избавиться от этого небольшого неудобства. Банально зависла. И на словах его. И на том, какой мягкой и тёплой виделась улыбка, с которой супруг смотрел на меня, пока говорил.

— Но ведь это… не совсем неправда, — не сразу, но нашлась со словами.

— Но вполне может ею стать, — невозмутимо ответил мой адмирал.

Смутилась. И опять уткнулась носом в его грудь, затянутую адмиральским мундиром.

Как-то слишком волнительно стало.

Сказал, может стать правдой…

От одной этой мысли моё сердце предательски застучало чаще. И перестать улыбаться тоже не получалось никак. Какое-то время мы так и стояли. Лично я бы и не стала ничего менять, но супруг рассудил иначе.

— Нам с тобой кое-что ещё нужно обсудить. Я собирался тебе сказать это ещё вчера, после визита главы тайной канцелярии нашей империи, но не стал. Ты и так была слишком расстроена. Герцог Байо принёс весть из Арденны. Посол Рэйес… — заговорил негромко Аэдан.

Его голос звучал осторожно и мягко. А ладонь ласково провела по моим волосам. Вряд ли потому что собиралась пригладить непослушные выбившиеся из косы прядки. Жест выглядел скорее попыткой утешить. А договаривать мужу и вовсе не пришлось.

— Я знаю. Нянюшка применила вызов по крови, чтобы связаться этим утром со мной, — отозвалась тихо.

Тоже больше ничего не стала говорить. Но шумно выдохнула, когда объятия моего адмирала стали крепче. Лёгкий поцелуй коснулся моего виска, а затем ещё один, и ещё… И это даже не попытка соблазнить. Скорее напоминание о том, что он со мной, всегда рядом. По крайней мере, именно так было до тех пор, пока я не решила, что хочу ответить. И ответила. Потянувшись на носочках вверх, к мужским губам, обнимая его за шею.

Вот уж когда вся его сдержанность вмиг исчезла…

Каждый новый поцелуй словно касание морской волны — нежное, но настойчивое. Ладонь на моих волосах перестала просто гладить их, забралась глубже, сжалась в кулак, требовательно потянула чуть вниз, вынудила сильнее запрокинуть голову и открыться ему полнее, отдаваясь во власть его прикосновений. Другой рукой мужчина тоже не перестал обнимать, прижимая к себе крепче, а я охотно тонула в этом ощущении исходящего от него тепла и близости. Мир вокруг словно перестал существовать, оставил лишь нас двоих, посреди бескрайнего моря, в плену вспыхивающего желания быть ещё ближе друг к другу. Это чувство вдруг становилось таким острым и практически нестерпимым, захватывало каждую клеточку моего тела, что где-то в районе солнечного сплетения становилось почти больно.

— Пойдём в каюту? — с трудом оторвавшись от моих губ, спросил хрипло мой адмирал, пристально глядя своим бесконечно тёмным взором в мои глаза.

— Да, идём, — согласилась без всяких раздумий.

Сказать, сказала, но не уверена, что в самом деле смогла бы дойти. По крайней мере, самостоятельно. Ноги отказывались держать ровно и прямо. Колени предательски сохраняли слабину. Я сохраняла вертикальное положение до сих пор исключительно потому, что держалась за мужа. Не перестала я держаться за него и тогда, когда он перехватил одну из моих ладоней иначе, а затем потянул за собой в сторону знакомой по прошлому плаванию на этом линкоре каюты.

Знакомой, но и в то же время, как оказалось, нет.

Часть обстановки тут заменили. Кровать теперь стояла другая. Значительно шире. Более внушительным выглядел и новый шкаф. Это всё съело некоторую часть общего пространства, но в целом… В целом дальше я не додумала и не досмотрела. Просто потому, что банально невозможно о чём-либо думать, когда не только губы, но и всё сознание захвачено новым пленительным поцелуем.

— Я уже говорил тебе, как ты сегодня особенно прекрасна, жизнь моя? — прошептал Аэдан.

— Нет. Сегодня нет, — улыбнулась.

— Виноват. Исправлюсь, — покаялся он.

Шелковистая тёмно-алая ткань платья легко поддалась его гибким пальцам, скользнула вниз по моим плечам, словно лепестки увядающей розы. Каждая пуговка выглядела как маленькая рубиновая жемчужина, их было на моём платье много, бесконечно много... но мой адмирал успешно справлялся и с этим, его пальцы ловко высвобождали из миниатюрных петелек одну пуговичку за другой, создавая дорожку к обнаженной коже, пока он беспрестанно осыпал мою шею, лицо и плечи новыми горячими поцелуями. Каждый из них — чистейший соблазн, обещание, предвкушение чего-то пока ещё неизведанного, но неимоверно сладкого. Моё тело отзывалось на каждое прикосновение, словно струна, тронутая умелым музыкантом. Я закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом океане переполняющей меня чувственности. И ощутила себя хрупкой вазой в его сильных и таких уверенных руках, боясь разбиться, но в то же время жаждая быть разбитой на тысячи осколков. Это чувство обострилось особенно ярко в тот миг, когда я оказалась подхвачена им на руки, словно перышко, а после он опустил меня на мягкие подушки, нависнув надо мной, одаривая своим пристальным тяжёлым тёмным взором.

— То, что я сказал тебе на палубе. Я правда хочу любить тебя. И буду. Очень-очень долго, жизнь моя…

Ответила бы, но его губы в очередной раз нашли мои, и мир вокруг снова перестал существовать. Остался только этот поцелуй, глубокий, требовательный, словно Аэдан собирался выпить меня до дна. А когда мой рот вновь стал свободен, говорить уже всё равно не получалось. Только урывками хватать воздух и кусать губы, глубже прогибаясь в спине, пока даримые супругом поцелуи опускались всё ниже и ниже вдоль дорожки моего расстёгнутого им спереди платья. Оно так и осталось неснятым. Если только наполовину. Но и этого оказалось вполне достаточно для моего адмирала, чтобы запечатлеть очередной поцелуй где-то в районе чуть ниже пупка и вместе с тем забраться под задранный подол, вторгнуться между коленей, ласково скользнуть по внутренней стороне бёдер пальцами, уместиться между ними в самом их средоточии, и…

О. Боже. Ты. Мой.

Моё сердце перестало биться. И в то же время забилось так неистово, как никогда прежде.

А