Чудовищная ложь - К. А. Найт

Я заставляю себя открыть глаза, наклоняюсь и вглядываюсь ему в лицо.

— Я убью их всех, — рычу я так яростно, как только могу.

— Я знаю, что убьешь. — Он ухмыляется. — Все это не имеет значения, пока ты здесь. Просто позволь мне обнять тебя, пока мое тело борется со слабостью. — Я знаю, что он ненавидит это признавать и ненавидит слова, слетевшие с его уст. Я бы никогда не назвала своего партнера слабым.

Вместо этого я прижимаюсь к его груди, находясь спиной к двери, чтобы защитить его, как он всегда защищал меня, и мое сердцебиение наконец замедляется, когда страх исчезает и сменяется яростью, такой сильной, что она пугает даже меня.

~

Время пришло. Акуджи сказал, что солнце скоро сядет, а это значит, что нам нужно поторопиться. Чем быстрее мы сможем сбежать, тем больше времени у нас будет, чтобы добраться до стены. Мы провели день, давая Акуджи восстановиться. Ему не нужен был полный день, но мы притворились, что нужен, чтобы нас не беспокоили и не вытаскивали на опыты. Я поела, и Аку успел уложить мне волосы, нежно расчесав их когтями, чтобы избавиться от колтунов. Не самое лучшее решение — драться с распущенными волосами, но у меня нет другого выбора.

К тому же, я отказываюсь смущаться. Я не стыжусь своего тела и кожи, и я буду использовать их как оружие, если придется.

Моя пара прижимается к моему лицу, когтями касаясь моих волос, а я закрываю глаза и впитываю его тепло. Так много всего может пойти не так. Я знаю, что наша польза может быть перечеркнута нашей атакой, и они могут убить нас или остальных, но мы должны попытаться вернуться домой. Я не боюсь. Не боюсь умереть, но боюсь потерять единственного человека в этом мире, который кажется мне домом.

Кого я люблю.

Мою вторую половинку.

— Ш-ш-ш, — пробормотал Аку, целуя мой лоб так нежно, что слезы навернулись мне на глаза. — Никто не заберет тебя у меня. Я буду сражаться с самим чертом, чтобы добраться до тебя. Куда пойдешь ты, туда пойду и я. Мы выберемся отсюда и вернемся домой. Твой тигр будет оберегать тебя, а мы сможем спать в нашем гнезде, проводя остаток наших дней, старея вместе.

— Обещаешь? — шепчу я, открывая глаза, чтобы заглянуть в его. — Обещаешь, что навсегда вместе?

Акуджи смотрит мне в глаза, прижав свою голову к моей.

— Навсегда? Нет, Ария, я хочу тебя гораздо дольше.

— Если бы только они знали, насколько вы, монстры, сентиментальны… — Я смеюсь, и мое сердце учащенно бьется. — Я хочу такую жизнь с тобой. К черту людей, они могут оставить свой мир. Я хочу твой. Я хочу жить за стеной с моими монстрами.

— Хорошо, потому что я никогда не отпущу тебя, маленький человечек, — рычит он. — Пришло время, воин. Пора спасать наш народ.

Я киваю, и Акуджи быстро целует меня, прежде чем помочь мне встать на ноги. Я нервно поправляю халат, прежде чем выдохнуть. Я могу войти в окруженный стенами город монстров и не бояться, но перед лицом потери Акуджи я в ужасе. Но не позволю этому остановить меня. От нас зависит слишком много людей. От меня.

Я широко расставляю ноги, когда Акуджи убирает камеру в угол. Это должно привлечь их внимание, и они не смогут увидеть, как Аку движется за дверью, расставив ноги в боевой стойке. Подмигнув, я откидываю голову назад и кричу.

Я выплескиваю все свои эмоции в рваный крик, который разрывает нашу камеру. Акуджи рычит на звук, волоча когти по стенам, словно пытаясь остановить себя, и не броситься ко мне несмотря на то, что знает, что это не по-настоящему.

Хватая воздух, я продолжаю кричать, даже когда в горле пересыхает и крик становится хриплым, а легкие болят. Я продолжаю кричать и кричать, пока за дверью не раздается шум. Резко оборвав его, я тяжело дышу в тишине, облизывая губы и сглатывая. Дверь распахивается, и входит группа с транквилизаторами. Они замирают, увидев меня, но уже слишком поздно.

Они облажались. Я вижу понимание в их глазах в тот момент, когда Акуджи делает шаг перед ними. Они кричат, когда он хватает их всех и швыряет дальше в камеру. Я собираю их транквилизаторы, выпавшие из рук, и спешу мимо него к двери камеры, пока Акуджи с оскалом прохаживается перед ними, в то время как они вскарабкиваются на ноги в поисках оружия.

Я узнаю их. Это они утащили меня в тот день, поэтому с довольной ухмылкой я берусь за ручку двери камеры и встречаюсь с ними взглядом.

— Приятно было познакомиться. — Я посылаю им воздушный поцелуй и с грохотом захлопываю дверь. Прикрепив пистолеты на груди, я осматриваю оружие, пытаясь понять, как из них стрелять, когда позади меня раздается первый крик.

Он такой громкий и наполненный агонией, что я широко распахиваю глаза, но лишь свищу и жду, подпрыгивая на носках. Спустя несколько секунд раздается стук в дверь, я открываю ее. Акуджи стоит там, его грудь вздымается, а с когтей капает кровь. Его лицо, клыки и грудь покрыты кровью. Позади него лежат изломанные тела охранников. Части тел разбросаны повсюду, а кровь покрывает каждый сантиметр камеры. Их животы и груди разорваны, а глаза расширены от страха, даже в смерти.

Аку осматривает меня, словно убеждаясь, что за последние несколько секунд меня никто не трогал. Ухмыляясь, я беру его окровавленную руку и тяну за собой, вспоминая дорогу. Мы спешим по коридору. Точно не знаем, где Талия и Катон, но здесь есть еще одна дверь, и мы с надеждой ее распахиваем.

Катон рычит и прыгает на нас, где он стоял перед испуганной Талией. Акуджи ловит его, схватив за горло, и отбрасывает назад.

— Это мы, — огрызается он.

Катон моргает и смотрит на нас.

— Это спасение. — Я ухмыляюсь и с беспокойством смотрю на Талию. Она бледная и дрожит, и слезы текут по ее щекам. — Эй, Талия, это я.

Она моргает и с надеждой смотрит на меня.

— Ария? — пролепетала она.

— Да, пойдем, пора выбираться отсюда. Мы возвращаемся домой, — говорю я ей. Катон вздыхает от облегчения и спешит к ней. Он поднимает Талию и прижимает к своей груди. Она прижимается головой к его телу, а он поворачивается к нам с каменным лицом и кивает подбородком. Я хочу спросить,