Старсайд - Алекс Астер

— Ты не стоишь и мгновения моего времени, — выплевывает он и разворачивается спиной. — К тому же, ты скоро сдохнешь.

Он оставляет меня — кипящую от ярости и тяжело дышащую у дерева, — гадающую, было ли это угрозой, обещанием, предсказанием или всем сразу.

ГЛАВА 17

Как раз в тот момент, когда я начинаю думать, что раскусила этот край, зелень заканчивается.

Ее сменяет пепел. Миля за милей серого пепла.

Это место выглядит точь-в-точь как перевал Призм, только разоренный. Оно напоминает Штормсайд. Деревья в лесу сгнили. Ветви голы.

Но здесь есть ручьи. Я бросаюсь к одному из них, чувствуя, как горло саднит от жажды, и замираю в последний миг, прежде чем пальцы касаются поверхности.

Вода красная, как кровь.

Даже на Штормсайде вода не бывает такого оттенка. Большинство стоячих водоемов там мутные и опасные для питья… но не багровые.

Я перевожу взгляд на Рэйкера. По наклону его головы я понимаю, что он изучает жидкость. Не проронив ни звука, он отворачивается. Значит, пить это нельзя.

Мы идем, пока солнце не опускается совсем низко, и наконец находим пещеру, вход в которую закрыт завесой красной воды. Рэйкер уходит — либо охотиться, либо тренироваться.

Он не станет учить меня владеть мечом. Глупо было даже спрашивать. Но то, как виртуозно он управляется со своим оружием, убедило меня больше прежнего: я обязана научиться.

Разберись сама.

В угасающем свете дня, отойдя чуть в сторону от пещеры, я поднимаю свой меч.

Я не тренировалась с тех пор, как рассталась с драконихой. Я почти улыбаюсь, вспоминая, как она мне помогала. Как её великолепный хвост наносил удар за ударом.

Если я надеялась, что за дни пути меч станет казаться легче, то я ошибалась. Нет, сталь сейчас ощущается еще тяжелее. Мои руки кажутся слабее.

Возможно, ягод и грибов недостаточно, чтобы поддерживать силы в этом походе. Возможно, мне следовало попросить у Рэйкера еды.

Но я знаю, что не только отсутствие питания делает меня слабой. Я отдыхаю каждую ночь, но не полностью. Я не доверяю Рэйкеру. Я не доверяю этому миру. Здесь трудно окончательно провалиться в сон.

Это Квестрал. Конечно, я устала. Конечно, я голодна. Но эти оправдания не будут иметь значения, когда я доберусь до богов. Мне придется тренироваться наперекор всему.

Я сжимаю рукоять меча обеими руками. Мои руки дрожат, когда я поднимаю оружие выше.

В голове эхом звучит голос Рэйкера: «Ты не достойна никакого меча. Твой меч такой же жалкий, как и ты сама».

Ярость закипает в моей крови.

Он ошибается. Я не жалкая. И однажды я буду владеть этим мечом так же легко, как он.

Рычание вырывается из моего горла, когда я бросаюсь вперед, рассекая воздух и пытаясь развить хотя бы малую долю скорости Рэйкера. Но вместо изящной дуги вес оружия заставляет меня споткнуться. Боль пронзает бицепсы, когда я из последних сил удерживаю клинок, не давая ему вонзиться в землю.

Черт, какой же он тяжелый.

Если я собираюсь им сражаться, он должен стать невесомым в моей руке. А для этого, я думаю, нужна только практика.

«Даже чудовище можно съесть, если откусывать по маленькому кусочку», — говаривал Стеллан. Раньше я морщила нос от этой фразы, считая саму идею поедания чудовищ отвратительной, но с годами поняла смысл. Всё в жизни можно преодолеть, если идти крошечными шагами.

Поэтому я начинаю с самых азов, точно так же, как когда-то в первый раз училась держать меч. Полчаса я просто поднимаю и опускаю сталь, пока мышцы не начинают гореть, пытаясь привыкнуть к её весу.

Затем я пробую простое рубящее движение — то, что я делала тысячу раз. Но этот меч меняет каждую деталь, каждый расчет. Мою стойку. Необходимую энергию. Нагрузку.

Я качаюсь вперед — дерьмо! — затем выпрямляюсь. Меняю хват на рукояти: правая рука вплотную к гарде, левая — у самого конца. Стискиваю зубы. Пробую второй раз.

И чуть не падаю лицом вниз — вся тяжесть оружия тянет меня за собой. Я едва удерживаю его, чтобы не выронить.

Согнувшись и упершись руками в колени, я тяжело дышу. Соберись.

Снова.

Снова.

Это та самая сосредоточенность, которую я обретаю в кузнице или на утренних тренировках со Стелланом. Я вхожу в ритм, и окружающий мир меркнет, унося с собой все мои проблемы. Есть только я и этот пласт сверкающего металла. Больше ничего не имеет значения. Больше ничего не может отвлечь моё внимание.

Я меняю подходы, учусь, подстраиваюсь, пока, наконец, мне не удается выполнить движение, не теряя равновесия. Это крошечная победа, но грудь распирает от гордости. Я удерживаю меч на весу, тяжело дыша; пот катится по лбу. Я сделала это.

Я уже собираюсь опустить оружие, когда из-за гнилых деревьев появляется Рэйкер. На спине он тащит тушу какого-то существа. Я смотрю на него, часто дыша и вкладывая остатки сил в руки, чтобы не опускать меч.

Он просто проходит мимо, направляясь к пещере на холме, и качает головой, словно я выгляжу совершенно нелепо.

К черту его.

Я продолжаю. Под звуки разгорающегося костра, под сводящий с ума запах жареного мяса, под треск пламени и шум багровой воды. Я тренируюсь до тех пор, пока кости не превращаются в вату, а последний проблеск света не гаснет окончательно.

И тогда я вваливаюсь в пещеру сквозь кровавый водопад и проваливаюсь в сон.

Мне снится пылающий очаг. Где-то за ним слышится смех, эхом разносящийся по полному гостей дому. Я чувствую запах жженого сахара и то, как мои липкие пальцы сжимают игральные карты.

Огонь гаснет. В доме снова становится тихо.

Тьма густая, как одеяло. Мир безмолвен, он спит, и всё кажется идеальным.

И вдруг — всё вспыхивает.

Всё, что я когда-либо любила, объято пламенем. Я не могу это остановить, я задыхаюсь, кашляю, и всё, все кругом —

Из кошмара меня вырывает чье-то дыхание — прямо у моего лба.

Я тянусь к мечу, но чья-то крепкая рука перехватывает мое запястье, словно человек знал, что это будет моим первым движением.

Другая его ладонь закрывает мне рот.

Я сопротивляюсь, мой крик приглушен, пока я не моргаю и не вижу прямо перед собой знакомые серые глаза. Всё остальное его лицо скрыто тенью. Но то, что я чувствую его дыхание кожей… означает, что на нем нет маски.

Голос Рэйкера превращается в рычание:

— Ты кричала.

Он быстро