Очень странный факультет - Ирина Дмитриевна Субач

А меня еще беспокоило предательство кота.

Иначе как объяснить, что Лысяш буквально терся о ноги более высокого бандита, державшего на мушке Стефаниуса.

– Девчонка! – прохрипел тот. – Нам нужна она.

– Нет, – я замотала головой и отступила на шаг назад.

Стефаниус выставил руки вперед, загораживая меня собой.

Невольно я испытала благодарность, ведь будучи даже без магии, он меня защищал.

А вот Грэмми, кажется, облегченно выдохнула, что требования бандитов оказались столь ничтожны.

Я растерялась. Магии не было, и что делать в подобных случаях, я не знала, разве что бежать куда глаза глядят и туда, где закончится радиус действия артефакта.

Я кинулась наутек.

Бросилась за ближайшие кусты и рванула в глубь темного леса.

Если что-то я научилась делать хорошо в этом мире, так это в совершенстве блуждать по ночным лесам – будь то шестой холм или незнакомый мне бурелом у дороги.

Позади раздались звуки борьбы, и даже грянул выстрел. По треску сучьев я поняла – за мной кто-то бежал.

– Вероника! Стой! – раздался голос Стефаниуса.

А значит, что бы ни произошло – ему удалось вернуть магию.

Но я все равно мчала вперед, уже сама не знаю зачем.

Просто неслась в надежде сбежать и от магистра, и от бандитов, и от Грэмми, и от императора – ото всех.

В крови кипела освобожденная сила, и больше всего на свете я жаждала, что сейчас сумею открыть, путь чудом, но портал. Куда угодно, лишь бы в безопасность.

Именно в этот момент я упала и кубарем скатилась куда-то в овраг, больно ударяясь грудью обо что-то…

Попыталась встать, но не получилось.

Захрипела… внезапно скованная нахлынувшей болью.

Что-то липкое потекло по платью, а я хватала губами воздух, пыталась нашарить руками то, что мне мешало… и натыкалась лишь на ветку, которая теперь будто росла из моей груди.

Позади раздался шум, меня все таки догнали.

Две фигуры в масках соткались передо мной, но я бояться их теперь не было никакого смысла. Потому что понимала одно – умираю.

– Нет, Вероника! Нет… – Один из бандитов подлетел, снимая маску, и у меня не было даже сил удивляться лицу Харлинга. – Седвиг, сделай же что-нибудь. Ты же лекарь!

Второй, чуть более медленный, тоже спешил на помощь, как и мой любимый кот-монстр, вовсе не предававший меня. Лысяш тыкался мордой мне в ногу, только я уже не ощущала почти ничего. Тело немело, мои глаза закрывались, сознание уходило.

Теперь, наверное, навсегда.

«Говорят, многие перед смертью видят именно такие двери перехода в тот мир, – вспомнились мне слова Гранта. – Тоннель и свет в его конце. Символично».

Видела его и я. Вспышка, свет и полная, кромешная темнота…

* * *

– Нет, ну вы поглядите! Опять эта девчонка, теперь еще и с друзьями! Феликс, отойти от них, вдруг они наркоманы! Я сейчас полицию вызову! – раздавшийся сверху голос был смутно знаком. – Это что, кровь? Феликс, фу! ФУ! ФЕЛИКС!

Рядом раздалось шипение, звук собачье-кошачьей драки. Вопли женщины, пытающейся разнять животных, крики про сорок уколов от бешенства, а затем все стихло.

Я пыталась открыть глаза, но выходило с трудом.

Все тело ломило так, будто меня пропустили сквозь мясорубку, а затем заново собрали.

– Мрмяу! – кто-то потерся о мою щеку, и я все же с усилием открыла веки, чтобы уставиться на наглую лысую морду.

– Предатель, – прошипела я, но как-то вяло.

Мне удалось сесть, попутно ощупывая себя.

Дорожное платье, в котором я была, оказалось заляпано кровью – в середине груди на ткани зияла дыра, а вот тело под ним оказалось целым.

– Как такое может быть? – пробормотала я, озираясь вокруг.

Место я узнала сразу.

Даже кучу неубранной листвы. Все та же гора мусора, которая послужила мне посадочной полосой, когда я провалилась в вулкан.

Вот только сейчас были нюансы.

Первый: я не проваливалась в вулкан. Я совершенно точно была ранена веткой в лесу, а после умерла.

И второй: я была не одна.

Рядом на куче уже гниловатых листьев лежали Харлинг и Седвиг, и вокруг нас носился вполне себе обычного вида кот.

Мужчины пока в себя не приходили.

По какой-то причине нас перетащило в мой мир, и похоже, императору все же не светила скорая встреча с моей персоной.

Последнее не могло меня не радовать, оставалось понять – что произошло, почему и что делать дальше.

Я кинулась к Седвигу, принимаясь хлопать того по щекам. Он почти сразу принялся щуриться и моргать, попытался встать. Но выходило плохо.

Тогда я бросилась к Харлингу – не без удовольствия выдала ему парочку оплеух. Тот признаков пробуждения пока не подавал, тогда я залепила еще одну – особо сильную – от всей души.

Виктор поморщился, а в следующий миг резко распахнул глаза – хватая меня за вновь занесенную руку.

– Как? – единственное, что он выдал.

– Что как? – спросила я, не понимая, о чем он вообще. – Как мы тут оказались? Или что?

– Как ты меня коснулась?

– Руками, – прорычала я, понимая, что меня и в самом деле почему-то не убило током, но разве это была самая большая загадка? – Хотите повторю?

– Нет, отойди от меня. – Он выставил вперед руку, явно предостерегая к нему не подходить.

Я пожала плечами и вернулась к Седвигу, тот в отличие от Харлинга, пока даже говорить не мог.

Похоже, переход не для всех проходил гладко.

Коту вот явно было лучше всех. Он самозабвенно вылизывал свои бубенцы в сторонке и всем видом показывал, что после драки с собакой – это лучшее занятие для приличного кота.

– What's happening? [1] – внезапно произнес Седвиг, и я вытаращила на блондина глаза.

Тот с ужасом закрыл рот и зачем-то прикрыл его ладонью, словно боясь, что еще какие-то слова вылетят из него.

– А по-русски? – с опаской спросила я.

Седвиг испуганно замотал головой.

– I do not understand [2] , – прошептал он.

И моих знаний английского хватило, чтобы осознать – Седвиг ни слова не понимает из того, что я ему говорю.

– Твою ж маковку… – выдохнула я, вспоминая, что Седвиг из Англии. Точнее его разум.

Кажется, проблему стал понимать и Харлинг, при этом говорящий вполне по-русски.

– Он что, не понимает нас?

Я мрачно кивнула.

– Его душа… хм… – Я даже сама растерялась, пытаясь объяснить произошедшее. – В общем, он жил в другой стране, где говорят на другом языке. И видимо, при переходе