Не слышу зла - Айви Фокс

Я прикуриваю, затягиваясь своим вторым любимым ядом, готовясь объяснить то, что осенило меня только прошлой ночью, когда я показывал Скарлетт скрытые ходы. Но спокойный Линкольн неожиданно опережает меня:

— Истон говорит о помойных тоннелях в доме, верно?

Я смотрю на его невозмутимое лицо, и по спине пробегает холодок.

— Ты знал?

— Да.

— Почему ты ничего не сказал?

— Тоннели – охраняемая тайна семьи Ричфилд. Я не мог рассказать об их существовании. Я даже и не подозревал, что ты о них знаешь, пока ты сам не намекнул.

— Ты что, блядь, шутишь? – спрашиваю я, потрясено смотря на человека перед собой новыми глазами.

Кто ты вообще такой, Линк?

На его лице нет ни стыда, ни сожаления за сокрытие такой тайны.

Ничего.

— Ты расстроен.

Это не вопрос, а констатация – и мне противно, как спокойно это произносит мой лучший друг.

— А разве не должен?

— Нет. У каждой семьи есть тайны, Ист. Даже у твоей. Не сердись на меня за то, что я пытался сохранить свои, когда ты сам держишь свои при себе.

Стиснув челюсти, я иду в ванную, чтобы смыть окурок, надеясь, что короткая прогулка охладит мой гнев. У меня противоречивые чувства насчет того, что Линк что-то скрывал. Мы подставляем ради него шеи, а он не считает нужным быть откровенным во всем.

Но он прав.

У меня есть свои тайны.

Тайны, о которых не знают даже лучшие друзья, так что было бы лицемерием требовать, чтобы Линкольн вывалил все свои скелеты из шкафа. А учитывая, что он Ричфилд – их там должно быть немало.

Когда я возвращаюсь в комнату, Кольт нехарактерно молчалив, смотрит в окно на бескрайние дубовые рощи Оукли, а Линкольн стоит посередине комнаты, ожидая меня.

— Все в порядке?

— Честно? Не уверен.

Поникнув, он опускает голову, впервые проявляя проблеск раскаяния.

— Есть вещи, которые ни я, ни Кольт никогда не сможем обсудить, Ист. Особенно когда дело касается наследия нашей семьи.

— Звучишь как Общество, – язвительно бросаю я, но тут же жалею, увидев, как печаль затуманивает его голубые, как океан, глаза. — Я не это имел в виду.

— Нет, это. И ты прав. Возможно, это карма настигает меня. Уверен, моя семья не раз стояла по ту сторону шантажа. Ты и сам видел. Эти тоннели использовались для слежки не только за знакомыми, но и друзьями. Возможно, даже родными. Рано или поздно кто-то должен был повернуть ситуацию против нас.

— Никто не заслуживает этого, Линк. Особенно ты.

— Уверен?

Я открываю рот, чтобы возразить, но сжимаю губы. Не уверен, что кто-то из нас не заслуживает того, через что мы проходим. На наших руках кровь.

А Линкольн… по уши в ней.

Не желая продолжать разговор, я говорю, что пойду посмотреть, что задерживает Финна и Стоун, и выхожу.

Спустя два часа, у поместья Гамильтонов останавливается грузовик UPS, доставивший новый ноутбук – исключительно для просмотра загадочной флешки Общества.

Теперь, когда с нами Финн и Стоун, мы ждем, пока Линкольн запустит компьютер. Он вставляет флешку, и в комнате повисает зловещая тишина. На ней только одно видео.

— Только у меня сейчас сердце будто выпрыгнет? – нервно смеется Стоун, а Финн, мрачнея, обнимает ее за талию.

— Ты готов? – Линк оборачивается ко мне.

— Просто включай уже.

Он кивает, нажимает play и отходит, чтобы мы все могли видеть происходящее. Золотая пентаграмма занимает весь экран.

Затем все становится черным.

— Оно вообще работает? – спрашивает Кольт, в тот же момент, как Финн просит прибавить звук.

Сначала я не могу понять, на что именно мы смотрим, но звуки из динамиков говорят сами за себя. Опознаю стоны и хрюканье, когда на экране проявляются силуэты двух тел, сплетенных на кровати.

— Они что, трахаются?

— Похоже на то, – равнодушно отвечает Линкольн, без энтузиазма кузена.

Когда женские стоны становятся громче – в такт движениям мужчины сверху – у меня холодеет затылок. Он резко переворачивает ее, заставляя оседлать себя, и длинные черные волосы женщины скрывают оба лица. Лишь когда ее партнер наматывает пряди на запястье и грубо откидывает их назад, мы видим лицо женщины.

— Твою ж мать! – кричит Финн. — Истон, отвернись! Черт! Не смотри! Выключите! Выключите! – продолжает орать он, заслоняя экран собой, пока Линкольн пытается дотянуться до ноутбука.

Но уже поздно. Я все видел.

Я срываюсь с кровати и бегу в ванную, желудок выворачивается наизнанку.

Они прислали запись с моей матерью.

С моей гребаной матерью!

Я убью их! Я убью их всех!

За моей стеной слышен шепот, в то время как Финн остается рядом со мной.

У меня такое чувство, будто весь мир перевернулся, оставив меня в хаосе.

— Это был Прайс? – спрашивает Кольт, появляясь в дверном проеме.

— Разве это важно? – язвительно парирует Финн.

— Еще как. Если у матери Истона есть любовник, Прайс ее сожрет. И я бы его понял.

Я поднимаюсь с колен и полощу рот. Голова пульсирует от только что увиденного, а картинка продолжает прожигать мозг.

— Должно быть, это был отчим. Мать никогда не изменит Дику.

— Не сомневаюсь. Судя по стонам, ей слишком нравится, чтобы менять игрока, – усмехается Кольт.

Все вокруг становится красным. Я бросаюсь на него, сжимая его горло, и мы валимся в комнату.

— ЧТО ТЫ, БЛЯДЬ, ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ?!

Мои пальцы впиваются в его глотку, его наглые зеленые глаза расширяются, рот ловит воздух, а ногти царапают мои руки. Финн и Линкольн пытаются оттащить меня, но моя яростная сила сильнее. Только удар лбом в мой нос заставляет ослабить хватку.

Кровь стекает по моему лицу, пока Финн удерживает меня, а Линкольн становится между мной и моей целью.

— Еще одно слово о моей матери – и ты труп, ублюдок!

Кольт, наконец, выглядит виноватым, потирая покрасневшую шею.

— Я пошутил,