Сойер - Джессика Питерсон

Вместо этого я просто киваю и прижимаюсь лицом к его шее. Он обнимает меня крепко-крепко, втягивая в свой тёплый, надёжный кокон.

Моё тело и мои страхи начинают разворачиваться и таять под его теплом и уверенностью.

Всё хорошо, говорит его сердце, стуча в унисон с моим.

Чёрт возьми, всё действительно хорошо. Он не отталкивает меня. Он не просит меня «быть поспокойнее». Он весь здесь. Он прыгает в эту историю с головой.

Он так же взвинчен и счастлив от этой спонтанности, как и я.

Я прижимаюсь к его губам. Он хватает меня за ноги, сажая на раковину. Я смеюсь, когда всякая мелочь с моего туалетного столика летит в разные стороны. Мы замираем на мгновение, вслушиваясь в тишину, боясь услышать топот маленьких ножек.

Но шагов нет.

Я тянусь к его ремню. Он стаскивает мои джинсы, а я, работая пальцами, освобождаю его член. Провожу по нему ладонью, поглаживаю головку, размазывая сладкую влагу по нежной коже.

Сойер стонет, прикусывая мою нижнюю губу.

— У меня стоит спираль, — шепчу я, запинаясь от возбуждения. — И больше тебе не о чем беспокоиться.

Он стонет снова. Его пальцы находят мой клитор.

— У меня тоже всё в порядке. Чисто. Чёрт, Ава, да.

— Только нужно быть тихими, — напоминаю я, обвивая его бёдра ногами, подтягивая его ближе к себе. Я закрываю глаза. — Думаешь, справишься?

— У меня нет выбора, — хрипло отвечает он, проникая в меня на самую малость. — Ава... Ты такая... — Он судорожно выдыхает, опуская лоб к моему. — Такая чертовски хорошая. Позволь мне. Пожалуйста. Ради всего святого, пожалуйста.

Эта мольба в его голосе выворачивает моё сердце наизнанку. Я открываю глаза — он смотрит прямо на меня. Схватив его за ягодицы, я подтягиваю его ближе, позволяя ему войти в меня глубже. И в то же время его большой палец продолжает нежно круговыми движениями ласкать мой клитор, и по моему позвоночнику начинают пробегать горячие, яркие разряды наслаждения.

Горячее напряжение внизу живота нарастает, пока он входит в меня до упора. Он всё это время не отрывает от меня взгляда — его зрачки так расширены, что голубой цвет глаз едва виден.

Просыпается его зверь. Он резко обхватывает меня рукой за талию, чтобы задать ритм — выходит почти полностью, а потом резко врывается обратно. Я сдавленно всхлипываю от восхитительного ощущения его обнажённого тела внутри меня.

Его другая рука скользит между нами, задирает мою футболку, обнажая одну грудь, затем другую.

Я без бюстгальтера, дома я почти никогда его не ношу, так что он без помех захватывает мои соски пальцами, щипая их большим и указательным пальцем.

Я прикусываю губу, чтобы не закричать.

Я чувствую, как моё тело начинает сжиматься вокруг его члена, оргазм накрывает меня с такой скоростью, что становится почти страшно.

Сойер снова стонет, на этот раз так громко, что я шиплю.

— Тише.

— Не могу, — тяжело выдыхает он, продолжая в меня двигаться.

Я прижимаю ладонь к его рту.

— Можешь.

Его взгляд становится хищным.

О да, моему ковбою это нравится.

— Только попробуй нас выдать, — шепчу я. — Выдашь — пожалеешь.

В ответ он резко и глубоко вонзается в меня, одной рукой лаская мой клитор, другой — сжимая сосок.

Я чувствую, как начинаю разваливаться на части — моя киска сжимается вокруг его члена, не давая мне ни малейшего шанса удержаться.

— Вот умничка, — шепчу я, едва переводя дыхание. — Ты такой молодец, милый.

Сойер в ответ кусает мою ладонь. В тот же момент он сильно прижимает большой палец к моему клитору.

Я кончаю так резко и мощно, что мне буквально больно сдерживать крик.

Эта обнажённость, эта тишина, этот укус.

Этот ужин, эти вымытые им тарелки, дружба наших дочерей.

Я в раю, правда ведь?

Моё тело дрожит, пока я медленно возвращаюсь на землю. Сойер продолжает яростно двигаться во мне, тяжело стонет в мою ладонь и вскоре кончает, заполняя меня собой.

Я вздрагиваю от тёплого ощущения, разливающегося в центре живота. Я совсем забыла, насколько это всё... неаккуратно.

И насколько прекрасно.

Насколько удивительно чувствовать себя любимой именно так — полностью, без остатка.

Сойер буквально теряет над собой контроль, обожая меня.

И мне приходится закрывать ему рот рукой, чтобы сдержать его крики.

Словно он хочет, чтобы весь мир узнал о нас.

Я обнимаю его, позволяя отдышаться, убирая ладонь с его рта, когда понимаю, что уже можно.

Его лоб снова касается моего, и он нежно целует уголок моих губ.

— Всё хорошо? — шепчет он.

Я киваю.

— Всё хорошо. А ты?

— Нет, — качает он головой. — Ты сегодня не будешь спать в моей постели, так что нет, всё не хорошо. Как нам это исправить, красавица?

Я смеюсь, прижимаясь губами к его губам.

— Маленькими шагами.

— Я готов. Ты задавай ритм, но я хочу, чтобы ты знала — я весь твой.

— У нас будут эти выходные. Следующие выходные. И вообще...

— Я возьму всё, что ты мне дашь. Посмотри. — Он покачивает бёдрами и выходит из меня. — Посмотри, как сильно я тебя хочу.

Мы оба опускаем взгляд. Из меня тонкой жемчужной струйкой вытекает его сперма.

Это зрелище — неприличное. И такое горячее, такое странно трогательное, что у меня снова перехватывает горло.

— Мне нравится видеть себя между твоих ног, — хрипло говорит он.

Он скользит двумя пальцами по моей щели, собирая на кончики сперму.

— Мне нравится чувствовать себя внутри тебя. А тебе?

— Сойер... — шепчу я.

— Не говори, что нет, — он улыбается и мажет мои соски своей спермой. — Я хочу быть везде, Ава. Всюду. Каждое утро и каждый вечер. И один раз в день — это вообще ни о чём.

Я с трудом сглатываю.

— И правда.

— Так позволь мне быть с тобой, красавица, — он приникает к моим губам. — Обещаю, я сделаю так, что тебе этого захочется снова и снова.

Я провожаю Сойера и Эллу до машины, потом укладываю Джуни спать.

На кухне уже чисто. Посудомойка уже гудит.

Я надеваю пижаму, забираюсь в кровать и тут же начинаю плакать.

Меня трясёт. Я не могу успокоиться, не могу справиться с бешено колотящимся сердцем. С дикими мыслями.

С мыслями вроде: «Господи, я снова влюбилась. Как это вообще может быть так хорошо — так быстро?»

Я всегда знала, что развод — это правильное решение. Я знала, что никогда не буду счастлива, если продолжу жить, предавая саму себя. Но часть меня всё равно воспринимала