Целители не лечат - Мия Ловиз

не обнимая его, как это было секунду назад, когда я висела в воздухе. Руки с шеи сползли на талию, словно я пыталась отстраниться, но… от моей логики остались только обугленные обломки.

— Вот, — сообщил он так, словно посадил меня на стул. — Сиди. Отдыхай.

— Я… я тебя… убью, — прохрипела я.

— Снежинка, — он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей ключицы. — Если бы ты действительно не хотела… — он чуть сжал мои бёдра ладонями, — ты бы уже вырвалась.

Некоторое время я просто сидела, пытаясь вспомнить таблицу умножения. Ха! Шутка. Вообще — переварить только что услышанное. И… ровно в этот момент…

Щёлк.

Дверь открылась.

На нас ударил яркий свет. Да такой, что я зажмурилась, щурясь, пока глаза привыкали. И когда я смогла нормально увидеть — сердце поехало вниз со свистом.

В проёме стоял Кейл. Смотрел прямо на нас. Вернее, на меня, сидящую на Иларе. В чулках. В узкой кладовке. В позе, которая могла объясняться разве что очень бурной фантазией.

Я успела подумать только одно:

Ну здравствуй, социальная смерть. Пора кричать «Ты всё не так понял! Я могу объяснить!»?

Кейл сделал шаг назад, а в глазах читалось такое, что даже расшифровывать страшно.

О, нет. Так всё это не закончится, даже не начавшись!

— Стоять на месте, никому не двигаться! — выкрикнула я резко, и он правда замер. — Кроме тебя. Ты — руки убрал, — хлопнула Илара по рукам и, насколько это было возможно, быстро вскочила на ноги.

— Кто бы мог подумать, что спаситель явится в лице того, с кем… — начал говорить Илар, поднимаясь и отряхиваясь, но я его прервала.

— Помолчи лучше. А теперь — за мной. Оба, — шагнула я мимо Кейла, даже не оборачиваясь, идут ли они.

Если да — можно нормально всё сказать без лишних фантазий. Если же нет… значит, не стоит и продолжать. Не стоит убиваться и жалеть. Случай просто расставил всё на свои места.

Но… сворачивая с лестничной площадки в коридор, где маячила дверь моей комнаты, я заметила, что идут за мной всё же оба парня. Один — явно, чтобы повеселиться, а второй… уф… его желание прибить золотого я ощущаю очень явно.

Мы вошли в комнату, и я закрыла дверь, чтобы ни у кого не возникло желания подслушать. Илар сразу завалился на мою кровать — по-хозяйски, ещё и руки за голову закинул. Веселится гад! Всё ему нипочём. А вот Кейл остался стоять возле двери.

Фух. Ну, понеслась.

— Значит так. Не думала, что стоит снять с тебя проклятие — и ты станешь самым лакомым кусочком в академии, — указала я в сторону брюнета. Илар надул губы, будто: «Вот уж точно меня пытается подвинуть». — Ты меня вообще искал? Ты заметил, что меня не было аж целых полчаса, если не дольше? — продолжила я наступать на парня.

Лучшая защита — нападение. Но я немного пойду другим путём.

— Одного едва на фантики не порвали, уволакивая своими распросами, а второй — зазвездился и с поклонниц ни во что не ставит, — это уже камень в лоб блондину. — Не сомневаюсь, если последние полчаса ты попал под шквал вопросов и внимания дочери ректора, — выдала я, глядя в глаза Кейлу.

Бушевавшая там буря злости и обиды дрогнула, как стена хрусталя. Да. Ты всё правильно понял, солнышко!

— План был прост. Я жду тебя в кладовке. Девочки передают тебе записку, и мы заперты в ней хотя бы полчаса без лишних глаз и ушей. Только ты и я. Но… одна обиженная коза решила отомстить мне и Илару, подстроив всё так, чтобы нас заперли. Теперь мы всё прояснили? — вскинула я бровь.

— Почти, — буркнул брюнет, сделав шаг в мою сторону. — Как так вышло, что когда я открыл дверь…

— Упала я, — сразу поняла, к чему он клонит. — Испугалась паука и отскочила, сбила Илара с ног.

Ну кто так врёт? Бедный паук, ещё и его приплела. А тот, кого я как бы сбила с ног, уже еле сдерживал смех. Кара небесная на его голову.

Кейл молчал. Но это было не то молчание, когда человек ничего не хочет говорить. Это было молчание, в котором кипит тысяча несказанных «но», «а если», «почему» и «что вообще произошло».

Он смотрел на меня, потом — на Илара, потом снова на меня. И в его взгляде читалось всё сразу: и сомнение, и обида, и укол ревности, и… вина. Да, вот она. Сквознула где-то в глубине — тёплая, но колючая. Он понял. Он всё понял. И это было единственным, что удерживало меня от того, чтобы орать дальше.

Илар же сидел на моей кровати, как будто это его личный трон. Нога на ногу, губы в насмешливой линии, взгляд раздражающе спокойный. Ему всё это удовольствие — чистый аттракцион. Золотая зараза.

Кейл вздохнул. Негромко. Будто что-то тяжёлое опустилось ему на грудь.

— Значит… — начал он, но я вскинула руку.

— Нет. Стоп. Не начинай.

Он замолчал — так резко, будто я клятвенной магией его одёрнула. И только тогда до меня дошло, насколько густо повисло напряжение в комнате. Оно было как пар в бане. Тёплое, мокрое… и очень липкое.

Я глубоко вдохнула. Собралась. И ткнула Кейлу пальцем в грудь:

— Ты, — сказала я чётко, почти по слогам, — завтра ведёшь меня наконец на нормальное свидание. Нор-ма-ль-ное. Не между пробежками. Не между тренировками. Не между твоими рассказами всей академии про жизнь во дворце. А настоящее. Чтобы я платье надела, еду попробовала, а не пережёванный стресс.

Кейл моргнул. Потом второй раз. И, кажется, язык у него залип к нёбу.

— Я… — начал он.

— И не «я», — оборвала я. — Это не просьба. Это план. Твой. Завтрашний. Утверждённый. Всё.

Он криво усмехнулся, словно оттаивая:

— Хорошо, Александра. Завтра — свидание.

Вот видишь, уже звучит как музыка.

Я резко развернулась к Илару и ткнула в него пальцем тоже — на автомате, хотя лучше бы я ему вообще ничего не тыкала. Опасно же.

— А ты… — начала я.

— Да? — хищная морда вытянулась в ухмылку.

— Ты свободен. И спокойной ночи. Было неприятно провести с тобой время.

Илар хмыкнул. Даже не поднялся сразу — скотина, знал, что делает паузу специально, чтобы у меня нервы подёргались. Потом всё же встал. Прошёл мимо меня настолько близко, будто делал это ради моей же реакции. Я почувствовала жар его кожи сквозь ткань платья.

На пороге он задержался и, не оборачиваясь, бросил:

— Так уж и неприятно, Снежинка?

Я моментально вспыхнула, как костёр, на который вылили масло.