Невольная ученица ректора-дракона. Вернуть любой ценой - Адриана Вайс

Вернувшись в полутемное подземелье, я замечаю, что Аэлина не спит. Она поднимает голову и с надеждой смотрит на меня.

— Ну что? — шепчет она. — Ты нашла маму?

Я опускаюсь рядом с ней, стараясь не разбудить остальных.

— Нет, — признаюсь я. — Но я нашла своего отца. И он обещал, что завтра поможет всем нам.

Её глаза расширяются.

— Твой отец… здесь? — она не может скрыть удивления, — Это же замечательно!

— Да, — улыбаюсь я, — Ты даже не представляешь насколько. Скоро все изменится и я сдержу свое слово. Я спасу маму и вытащу вас всех отсюда.

— Это было бы чудесно, — на лице Аэлины появляется слабая улыбка, и я чувствую, что ее отчаяние сменилось едва заметной надеждой.

Я устраиваюсь на холодном полу, намереваясь поспать хотя бы пару часов. Но перед тем как уснуть, я пытаюсь связаться с Вирралом.

Попытки эдак с десятой мне это удается, хоть его голос едва слышен, как если бы я опять была в мире гримов, а он в Фариантисе. Вдобавок, часть слов просто ускользают мимо меня и мне приходится додумывать что он говорит. Если я ничего не перепутала, то получается, что он с Дариусом находится в том же замке, что и я. Но, хоть Ашгарис и называет их своими дорогими гостями, он подозревает, что они шпионы кого-то из других повелителей. А потому он разместил их в комнате, которая практически блокирует любую магию.

— Вика, держись… — доносятся до меня отголоски мыслей Виррала, — К утру мы обязательно выберемся. Будь осторожна, я не прощу себе, если с тобой что-то случится…

Не смотря на расстояние между нами, я чувствую тепло, исходящее от его слов. А потому, закрываю глаза и засыпаю с надеждой на сердце.

Едва темень подвала разгоняют робкие лучи солнца, проникающие сюда сквозь единственное узкое окошко, как к нам врываются двое стражников.

— Вставай, жалкая беглянка! — рычит один из них.

Драконы грубо хватают меня под руки, рывком поднимают с пола, и выгоняют всех на улицу. Я тихо выдыхаю, чувствуя, как нарастающее волнение сменяется непоколебимой решимостью. Всех пленниц собирают во внутреннем саду, где на случай возможного побега стоит еще пятеро стражников-драконов.

— Сегодня все увидят что бывает, если кто-то пытается сбежать от господина Ашгариса! — объявляет один из драконов громким голосом. — Пусть это наказание, станет уроком для всех остальных!

И, хоть я даже не представляю что из себя представляет это самое наказание, я глубоко вздыхаю, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Скоро все изменится.

Скоро они получат по заслугам!

Глава 50

Стоя посреди огромного внутреннего двора, я ощущаю на себе взгляды десятков пленниц. Воздух густой, как сироп, и пропитан напряжением.

Между тем, драконы времени зря не теряли и подготовились к моему наказанию: в центре двора на небольшом возвышении уже установлен массивный столб, обвитый цепями, испещренный странными рунами, которые мерцают зловещим светом.

Хоть я и не представляю себе что это за ерунда и для чего она нужна, но от одного вида этого столба становится не по себе. В голове сразу возникают воспоминания о том, как к похожему столбу меня привязывал Фэйтан, чтобы выкрасть мои силы.

Тем временем, один из драконов, которые выводили меня из темницы выходит вперед. Его чешуя отливает темно-красным оттенком, а глаза горят, словно раскаленные угли. Его голос разносится по двору, заставляя всех замолчать.

— Сегодня эта ничтожная пленница понесет заслуженное наказание за попытку побега! — провозглашает он. — Пусть это станет уроком для всех, кто осмелится пойти против воли Ашгариса!

Не давая мне опомниться, он рывком подтягивает меня к столбу. Его когти больно впиваются в мои руки, но я стараюсь не подавать вида, хотя внутри всё сжимается от тревоги.

Второй дракон, уже стоящий наготове возле столба, тут же приковывавает мои руки.

Цепи обжигают кожу ледяным холодом и тревожно звенят при каждом движении.

Отсюда мне особенно хорошо видно девушек, собравшихся вокруг. Их лица бледны, глаза полны страха. Аэлина смотрит на меня, подсжав губы. Я пытаюсь улыбнуться ей ободряюще, но, кажется, выходит кривовато.

— Приготовиться к исполнению приговора! — командует первый стражник.

— Вы хоть скажите, что это за приговор такой? — уняв бешено колотящееся сердце, спрашиваю я, — А то собрались наказывать и даже не говорите как.

Дракон обжигает меня негодующим взглядом, затем, щурится так, будто я сказала что-то непозволительное.

— За свою дерзость ты приговариваешься к Каменным мукам на три дня. А за свою глупость… — хищно усмехается он, — …твой срок увеличивается до недели. Твое тело полностью окамеет, в то время как ты сама останешься в сознании. Посмотрим на сколько хватит твоего рассудка. Пока, самое долгое, что смогли перенести человеческие пленницы, было пять дней.

Окаменеть? Превратиться в статую? Отлично, просто прекрасно.

Ну, своего он добился — только при попытке представить себе какого это целую неделю остаться наедине с собой, со своими мыслями, без возможности двигаться и хоть что-то делать, на меня наваливается паника.

И, хоть я полностью доверяю Родерику, очень хочется, чтобы отец поторопился, как можно быстрее придя мне на помощь.

Я стреляю глазами по сторонам, но не вижу нигде ни намека на его присутствие.

Пытаюсь связаться с ним, но все без толку.

"Папа? Ты где? Они собираются превратить меня в горгулью!"

Просто тишина.

Мертвая пугающая тишина.

Может, хоть Виррал ответит на мой призыв?

"Виррал? Если ты меня слышишь, сейчас был бы отличный момент появиться!"

Но и здесь ничего…

Я чувствую, что уже близка к тому, чтобы поддаться отчаянию. Сердце бьется как бешеное, а в голове крепнут сомнения.

А что, если они не придут? Что, если я останусь одна и эти ящерицы меня действительно превратят в статую?

В это время, второй дракон, который стоит позади, размеренно бубнит себе под нос что-то непонятное и, скорее всего, как-то связанное с моим наказанием. Иначе, как объяснить, что цепи словно отзываются на его слова и нагреваются?

По коже будто прокатывается огненное дыхание. Не такое испепеляющее, как то, что я чувствовала внутри вулкана, но все же очень болезненное.

"Так, Вика, соберись! — приказываю себе. — Неужели, ты так просто сдашься без боя? В конце концов, если никто не