Мишень Номер Один - Вета Мур

– Последний раз, – попыталась я говорить спокойно. – Отпусти меня, а то будет хуже.

– Хуже?

– Я начну кричать.

– Не начнёшь, – усмехнулся Светлый.

– Уверен?

Роман Андреевич долго всматривался в мои глаза. После чего, недовольно выдохнул и бережно поставил меня пол. Теперь я могла касаться твёрдой земельки. И больше не касаться Его Светлости. Я быстро поправила платье и выровняла дыхание. Подумать только, подозревать меня в таких гнусностях! Я конечно, и не на такое способна. Но сегодня я ни при чём. Моя совесть чиста.

– И что мы просто выйдем отсюда? Вместе? – продолжал сверлить меня взглядом Светлый.

– Нет, по частям, – буркнула я. – Сначала выйдет твоя умненькая головка, а потом уже все остальные части тела.

– Отлично, Валентина. Нашла время для своего искромётного юмора.

– Ой, извините, что я пытаюсь хоть как-то разрядить обстановку, пока вы, Роман Андреевич, не вогнали меня в депрессию.

– Валентина, не несите чушь, – раздражённо посмотрел на время Светлый. – С вами даже депрессия не захочет иметь никакого дела.

– А теперь вы шутите, – улыбнулась я, приоткрыв дверцу кабинки. – Олесечка с вами не соскучиться. Будете ей байки травить. Перед сном или другим более занятным делом.

– Ну если ты так этого желаешь…

Светлый не закончил говорить, его перебила открывающаяся дверь. В которую вошёл престарелый мужчина с седой бородкой и шваброй в руках. Уборщик явно не несёт для нас никакой угрозы.

– Выходим.

– Шутишь?

– Нет, – сделала я первый шаг, потянув за собой Романа Андреевича.

Мне было неловко под удивлённым взглядом старикашки. Особенно после того, как вышел Светлый. Бородатик непонимающе обвёл нас взглядом и пробормотал себе что-то под нос.

– Здравствуйте, – натянула я улыбку. – Мы тут решили уединиться. Чувства, молодость, гормоны… Ну вы сами всё понимаете.

Роман Андреевич недовольно вскинул свою бровку, а я еле сдерживала смешок.

– Ни стыда, ни совести, – выплюнул старик в серой форме.

– Это обычное недоразумение, – попытался оправдаться Светлый, который дорожит своею репутацией.

Я оставила их наедине и подбежала к двери, прислонившись к проёму. Зал заметно опустел, но родители продолжали сидеть на своих местах. Папа снова превратился в заботливого мужа. Мама даже не догадается, что только десять минут назад, папа угрожал какому-то мужчине. Ну и семейка.

– Опять подглядываешь? – испугал меня Светлый.

От неожиданности, я впечаталась лбом в стенку. Я даже готова поклясться, что видела летающих птичек над головой. Хотелось прибить этого летающего Светлячка, который двигается быстро и бесшумно. Сложно что-ли прокряхтеть или посопеть, чтобы людей не пугать.

– Прости, я не хотел пугать, – обеспокоено взял моё лицо в руки Светлый. – Ты в порядке? Сильно болит?

Он начал нежно поглаживать моё лицо. Большими пальцами водил круги на щеках, пока глаза внимательно осматривали мой покрасневший лоб. Милый до чёртиков. Эмоциональные качели мне устроил. Или мне нужно каждый день биться лбом об стенку, чтобы эта глыба льда показала свою нежность?

– Очень болит, – скривила я лицо, немного преувеличив болевые ощущения, которые вовсе не беспокоили. – Завтра буду с Эверестом на лбу сидеть. У вас, между прочим, на лекции. Будете смотреть на моё опухшее лицо.

– Недостаточно сильный удар для Эвереста, – мягко прикоснулся к больному месту Светлый. – Сначала будет неприятно, но завтра будешь, как новенькая.

– Вы ещё и доктором подрабатываете? – улыбнулась я. – С вами каждый день, как новый. Непонятно, какие умению у вас ещё имеются. Может, ещё операцию сделаете на моём разбитом сердечке?

– Валентина, давай без твоих подколок, – лёгким движением руки, Светлый обогнул линию моей челюсти и заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Так обыденно. Так обыденно. – Просто в детстве много получал. Могу отличить обычный удар от серьёзной травмы.

– А вы у нас боец, Роман Андреевич, – сладко улыбнулась я посмотрев в его глаза. – По вам так и не скажешь. С виду такой интеллигент… Вам не хватает только книжечки и платочка в руках.

– А платочек зачем?

– Не задавайте вопросы у которых очевидные ответы, Роман Андреевич, – покосилась я на уборщика, который стал невольным свидетелем нашего лёгкого флирта. Он явно не ожидал увидеть бразильский сериал прямо посреди мужского туалета. Поэтому и мыл пол с приоткрытым ртом.

– Ты не ответила.

– Чтобы слёзки вытирать. А вот собственные или чужие?... Это уже зависит от ситуации.

– Ответ действительно очевидный.

– Вы ожидали услышать что-то другое? – улыбнулась я мягко отстранившись от руки, которая продолжала касаться моего лица.

– Ожидал. От вас я ожидаю всё, что можно представить и нельзя, – попытался он снова приблизится ко мне, но у него даже не было шансов. Я быстро подбежала к зеркалу и начала поправлять волосы.

Это ещё одно правило Валентины Оленьевой.

НЕ БУДЬ ЛЁГКОЙ ДОБЫЧЕЙ.

Мужчины любят завоёвывать, страдать и немного валяться в ногах. Совсем чуть-чуть. Он не должен понять, что будь моя воля – я бы уже закрылась с ним в одной из кабинок. А то расслабиться и перестанет стараться. Крепость захвачена и не нуждается во внимании. Поддерживать её не надо, она сама по себе. Такое мне не подходит. Тем более, когда рядом с Его Светлостью маячат и другие крепости. Более доступные и простые в завоевании. Пусть простит меня Олесечка и её подруга по несчастью – Евочка. Они яркие представители лёгкой добычи. Сами в ручки прыгают. Я тоже прыгала. По началу. Заинтересовала, а теперь пускай всё делает сам. Можно сказать, я собственноручно построила эмоциональные качели. Имени Оленьевой Валентины Валентиновны. И Светлому нравится на них кататься. Он видит во мне загадку и лёгкую недосказанность. Это и привлекает мужчин такого типажа. Непростая задача, которую нужно решить. Жизненно необходимо. Рядом со мной цифры не стыковываются. Это бесит Светлячка до скрипа зубов и ломания логики в голове, но это, и привязывает его ко мне.

ДОЛГОСРОЧНО. НАВСЕГДА. ВЕЧНО.

– Сегодня макияж лёг лучше, чем обычно, – похлопала я подушечками пальцев по губам. – Что скажешь?

Я даже не повернулась к нему. Встретила его взгляд полон недоумения