Опальная фаворитка наследного принца или вторая жизнь Женьки - Алекса Корр

На лице Мильской не дрогнул ни один мускул, но взгляд стал более цепким, стоило сказать про мою прабабку.

А потом я бросил ей своё предложение и просто ушел…

Я сделал свой ход, теперь очередь за ней. Пусть подумает и все взвесит…

Шел в сторону своего домика и думал, а знают ли Берт и Гарри, что она аристократка??? А может и не только???

Но ответа на этот вопрос у меня не было, да и ломать голову выстраивая предположения, не хотелось, а поэтому я просто отвлекся на текущие дела, выбросив и Мильскую и двоих парней с боевого факультета, из головы.

А на следующий день, тихо подойдя к полянке, немногим раньше обозначенного времени, я наблюдал занятную картину.

Берт метал кинжалы по мишени, которую они прикрепили к стволу дерева, Мильская на своем коврике (теперь стало понятно, для чего он тут), выделывала такие кренделя, что мне даже стало страшно, не переломится ли она ненароком, а Гарри, третий из их троицы, кривляясь и балагуря, пытался повторить за Мильской её «упражнения».

Разумеется, у него ничего не получалось, и он смешно растягивался на траве, а Берт, видя это, дико ржал.

А потом Мильская села на своем коврике, взяла одну свою ногу и плавно завела её себе за голову.

Я опешил от увиденного, а оба парня так вообще зависли.

Но Гаррри на то и Гарри, что быстро опомнился и попытался это повторить, при этом это выглядело так умильно и комично, что даже мне стало смешно и я позволил себе некоторое время просто постоять в стороне, скрываясь за буйной растительностью, окружающую эту полянку и поразвлекаться над тем, что видел.

Но потом вспомнил, что я все-таки ректор и что время уже подошло, а, опаздывать мне, вроде как по статусу не положено, напустил на себя серьезный вид и шагнул на поляну.

Парни тут же бросили заниматься своими делами и подскочили на ноги.

Мильской же потребовалось некоторое время, чтобы распутать свои ноги и тоже подняться.

Я подошел к ним, внимательно осмотрел шеренгу, в которую выстроилась эта троица таких непохожих людей и спросил, пытаясь не расхохотаться от их вида:

— Я смотрю вы приняли решение и готовы к дополнительным тренировкам?

Берт с Мильской уверенно кивнули мне в ответ, а балагур и весельчак Гарри, сначала бросил на них опасливый взгляд, а потом тоже обреченно кивнул…

Мне стало еще веселей… Бедный Гарри Вотс, попал ты… Не дали тебе твои друзья отсидеться в общаге, когда тут такое веселье намечается…

Глава 51

Евгения

Ректор ушел, а я так и осталась стоять на полянке и размышлять. Какой догадливый мужик, однако, попался!

Или я переборщила?

Вот почему, если меня понесет, то и остановиться не могу, вроде раньше со мной такого не было, или тело молодое толкает на импульсивные поступки?

Вернулся Берт, и я ему все рассказала. Тренироваться уже не хотелось, и мы долго сидели на полянке и обсуждали случившееся, раздумывали как поступить лучше.

Прав был Ильминский, что если я хочу реально научиться защищать себя, то лучше наставника мне не найти, это и Берт признал. А еще он высказался, что был бы не против позаниматься дополнительно с ректором, которого почти что боготворил.

В итоге мы приняли решение, что тренировкам быть, а я еще и стала думать, как вывести ректора на откровенность по поводу его прабабки, не открывая всей правду о себе… Хотя, судя по его намекам, он уже и сам обо всем догадался.

Распирало любопытство, неужели и его прабабка была душой из другого мира? Может Хель позвать и за партейкой поинтересоваться, кому она еще задолжала и кого в этот мир «подселяла»?

Но Хель, она такая Хель, может же и не признаться…

В общем, на следующее утро мы с Бертом и Гарри, которого в ультимативном порядке привлекли к внеурочным тренировкам, дабы не расслаблялся, ждали ректора на полянке.

Правда мы пришли заранее, успев пробежаться и для того, чтобы я свою «йогу» смогла сделать спокойно… Но где я и где спокойствие???

Этот балагур Гарри, который до этого ничего подобного не видел, все портил, раздавая комментарии и пытаясь повторить за мной.

В общем, сбивал весь настрой и не давал укатить в нирвану и поймать дзэн.

А потом так вообще стало не до тренировок, так как нарисовался ректор во всей своей ректорской неотразимости.

И начались «трудовые» будни… Он нас гонял по полигону, мы отрабатывали и метание кинжалов, и стрельбу из арбалета и занимались рукопашкой…

Мальчишек он тренировал жёстче, с удовольствием вставая против них, со мной обходился мягче, делая скидку на то, что я все-таки девочка… Подбирал для меня отдельные упражнения… Заставил меня показать, такие приемы знаю я, с удовольствием пробовал их повторить и в эти моменты уже я была тренером, а он прилежным учеником. Вернее, не только он, но и мальчишки.

Он тактично не задавал вопросов, откуда я это знаю, а я тактично делала вид, что ничего странного нет в том, что я им тут демонстрирую приемы из самбо, которого тут и быть не может.

В общем, утром ректор нас выматывал, а потом начинался учебный день, и я пропадала в компании декана Фергуса. Как я узнала от одной из адепток, наш декан был дядей ректора.

Узнав это и понимая, что они, скорее всего обмениваются друг с другом информацией, я перестала строить из себя ничего не понимающую в медицине девочку и стала иногда, вроде как невзначай, кидать умные мысли, как решить ту или иную проблему, над которой работал наш декан.

И работа в лаборатории покатила… Теперь мы с мэтром Фергусом общались почти что на равных. Почти что, так как он был очень умным мужиком и если я могла его удивить какими-то знаниями, до которых в этом мире еще не дошли, то он был мужиком с огромным практическим опытом и фанатиком своего дела.

И мне было чему у него поучиться, чем я с удовольствием и занималась.

В комнату в общаге я приходила уже затемно и без сил падала спать, чтобы рано утром вновь быть на полигоне.

В таком темпе дни бежали как пришпоренные лошади и я и оглянуться не успела, как подошел конец семестра и адепты, сдав сессию, стали разъезжаться по домам на каникулы.

Я тоже сдала сессию, но ехать мне было некуда, поэтому планировала все