Ненужная жена. Хозяйка брошенного сада - Алиса Князева

Эпилог

Солнечные лучи преломляются в разноцветных стёклах оранжереи, рассыпая по полу радужные блики. Снаружи весна робко осматривает оставленные владения – снег отступает неохотно, но неумолимо, обнажая влажную землю. Солнечные лучи разбиваются в нём множеством брызг света, будто драгоценные камни.

Капель отбивает тихий ритм, словно природа настраивает невидимые музыкальные инструменты перед большим концертом.

— Ви, смотри! — голос Элли звенит от восторга. — Они проросли! Правда похожи на крошечные ладошки?

Улыбаюсь, глядя на маленькие зелёные листочки, пробившиеся сквозь тёмную почву. Моя младшая сестра склонилась над горшками, её волосы выбились из косы, а на щеке след от земли. По ней всё ещё сложно сказать, что она из аристократии, ну и пусть. Пока ей весело и интересно, я не собираюсь вмешиваться.

— У них как раз есть время окрепнуть для настоящей посадки, — говорю, осторожно опускаясь в плетёное кресло. Живот уже заметно мешает, и каждое движение требует особой осторожности. — Как только земля достаточно прогреется.

— У меня уже всё готово! — Элли кивает на свой альбом, листы которого исписаны и изрисованы вдоль и поперёк. — Смотри, вон там будут розарии, тут горка с цветами и камушками, а в этой части я хочу создать уголок с высокими клумбами, куда посадим лекарственные травы, как у тебя раньше был.

Её энтузиазм заразителен. Кто бы мог подумать, что та испуганная, потерянная девочка, так расцветёт в том же доме, где изначала всё казалось ей опасным? Садоводство стало для неё не просто хобби, а путём исцеления.

— Берта уже выбрала тех, кто поможет с расчисткой старых клумб, — поглаживаю живот, чувствуя, как малыш толкается. — И новый садовник обещал привезти саженцы, как только потеплеет.

— Жаль, что ты не сможешь помогать, — Элли бросает обеспокоенный взгляд на мой живот.

— Ты уже лучше меня во всём этом разбираешься, — подмигиваю ей. — Но, думаю, к середине лета покажешь племяннику свои цветы.

В зал заходит служанка, которая принесла нам чай с печеньем, вместе с ней в закрывающуюся дверь прошмыгивает Рыжикс, что особенно радует.

Наш котик очень долго восстанавливался после ранения. До сих пор прихрамывает, но уже гораздо увереннее, чем месяц назад. Сердце сжимается при виде шрама на его боку, шерсть пришлось сбрить, чтобы быстрее заживало и проще было обрабатывать, но я заставляю себя улыбнуться. Главное – он жив и идёт на поправку.

— Как прогулка? — спрашиваю его мысленно, когда кот запрыгивает мне на колени, устраиваясь так, чтобы не тревожить живот.

— Снег тает, скоро можно будет греться на солнышке, — мурлычет он, подставляя пузо для поглаживания. — А ещё я видел первых птиц. Правда, догнать пока не могу...

Элли, заметив кота, тянется его погладить, но Рыжик лишь снисходительно позволяет почесать за ухом. Моя сестра не обижается, она уже привыкла к его избирательной привязанности. Поздоровавшись с пушистым членом семьи, она пихает в зубы печенье и вскакивает на ноги.

— Пойду принесу лейку! — восклицает она и выбегает из оранжереи.

— Слышал новости о Джате, — объявляет Рыжикс, когда мы остаёмся одни. — Целители говорят, есть улучшения. Похоже, Маркус использовал какую-то ментальную магию, чтобы контролировать её. Теперь, когда связь разорвана, она постепенно приходит в себя.

Вздрагиваю при упоминании брата. Он содержится в тюрьме где-то в горах, подальше от людей и нас, но больше мне ничего не известно. Рейнир и королевский совет решили оградить меня от этой информации, особенно сейчас, в моём положении.

— Может она поправится и сможет вести нормальную жизнь? — без энтузиазма спрашиваю я.

— Не думаю. Ментальная магия не меняет личность кардинально. Лишь усиливает некоторые черты. Она станет вести себя лучше, но я сомневаюсь, что твою сестру можно назвать хорошим человеком.

Мне остаётся только вздохнуть. Хочется, конечно, думать, что Рыжикс ошибается, просто из оптимистичной веры в людей. Доказательств у меня, разумеется, нет. Как и желания лезть в эту историю слишком глубоко. Всё же Джата — не тот человек, ради которого мне хотелось бы совершать подвиги. Я не испытываю к ней привязанности, а за наше относительно недолгое знакомство она показала себя не лучшим образом.

Мне хватает других забот.

— Знаешь, — задумчиво произношу я, почёсывая Рыжика за ушком, – ещё полгода назад я и представить не могла, что всё так изменится. Думала, проведу всю жизнь в том лесном домике, надеясь, что Рейнир меня не найдёт...

— А теперь у тебя есть настоящий дом, любящий муж-дракон, младшая сестра, которая помешалась на садоводстве, и личный пушистый советник, — зевает кот. — И скоро будет маленький наследник или наследница.

— Или оба, — смеюсь я, вспоминая предположения целителя о возможной двойне.

— Главное, чтобы не унаследовали способность превращаться в дракона раньше, чем научатся ходить, — фыркает Рыжик. — А то мне придётся за ними гоняться по всему поместью.

Солнечный луч падает на его рыжую шерсть, заставляя её сиять золотом. За окном продолжает стучать капель, где-то вдалеке слышится смех Элли, возвращающейся с лейкой. В животе толкается малыш – или малыши? – словно тоже хочет участвовать в разговоре.

Внезапно оранжерею накрывает тень, и даже не поднимая головы, я знаю, это Рейнир. Рыжикс приоткрывает один глаз, но не двигается с моих колен.

Дверь оранжереи открывается, впуская порыв свежего весеннего ветра и мужа, который... тащит огромное кашпо с розовым кустом. Насыщенные красные цветы раскрылись во всей красе будто не в курсе, что у нас начало весны, а не разгар лета.

— О боги! — восторженно вскрикивает вернувшаяся Элли, роняя лейку. — Какая красота!

А я сижу, открыв рот, не в силах поверить своим глазам. К-как? Что он? Где?

— Рейнир, — мой голос дрожит от волнения, — как ты... откуда... И главное – как ты вообще дотащил это сюда?

Дракон ставит кашпо на пол с такой лёгкостью, будто оно ничего не весит, и улыбается своей особенной улыбкой – той самой, от которой у меня до сих пор замирает сердце.

— Для дракона один розовый куст – это даже не разминка, — он подходит ко мне, наклоняется для поцелуя. — К тому же