После неё - Naike Ror

— Конечно, как ты хочешь.

Я постоял на крыльце несколько минут. Выглянул и увидел группу зевак, пристально разглядывавших мой «бугатти».

— Бо? — Я обернулся и увидел Альфреда Льюиса.

— Доброе утро, тренер.

— Привет, Бо, я рад видеть, что ты вытащил голову из задницы.

— Я знаю, я должен был прийти сразу, как только узнал об аварии, но, честно говоря, было нелегко понять, что делать, и... и, видимо, я так же быстро перехожу к сути, как и принимаю плохие решения. Мне жаль.

Он молча кивнул. Его взгляд казался более снисходительным, чем в нашу последнюю встречу. — Иногда недостаточно просто извиниться.

— Я знаю это.

— Моя дочь не стесняется в выражениях, — для меня это не секрет, как и для тебя. Кроме того, она гордая поэтому, в отличие от того, что ты думаешь, Пенни ничего не рассказала нам о том, что произошло между вами. Мы не задавали никаких вопросов. Однако очевидно, что что-то уложило её на лопатки, и я говорю не про аварию. — Тренер стоял рядом со мной и смотрел в сторону моего дома. — Ты хороший парень, несмотря на то что тебе пришлось пережить, у тебя нет заскоков в голове, и я знаю, что ты планируешь помогать детям, оказавшимся в трудной ситуации, как случилось с тобой.

— Кто вам сказал?

— У рабочих в твоём старом доме длинные языки.

— Я не хотел, чтобы об этом узнали.

— Слишком поздно. Привыкай видеть свои машины в окружении зрителей.

— Тренер, единственное, к чему я хотел бы снова привыкнуть, — это Пенелопа.

— Она не хочет тебя видеть, и я её понимаю. Мы надеялись, что ты придёшь в больницу, но каждый раз, когда дверь открывалась, а на пороге стоял не ты, её расстройство и разочарование были ощутимы. Думаю, для неё те моменты были худшими.

Я положил руки на перила и крепко их сжал.

— Знание этого причиняет мне боль. Я не знал об аварии, я был уверен, что она уехала в Сан-Франциско. Мы сильно поссорились, не разговаривали несколько дней.

— Она так и не уехала, а эти ублюдки из Everlast отозвали предложение.

Услышав эти слова, я ощутил в груди вину. И это была боль в тысячу раз сильнее всех остальных; я не только не был рядом, но и стал причиной ещё одной катастрофы.

— Тренер Льюис, если бы я только мог поговорить с ней. Если бы Пенелопа получила возможность оскорбить меня, может, это помогло ей выплеснуть эмоции.

— Врачи ясно дали понять: она не должна расстраиваться. Жизнь моей дочери изменилась к худшему за считаные часы. Она достаточно сильна, и мы всегда рядом, чтобы это исправить, но есть ощущение, что ей понадобится гораздо больше времени, чем предполагали.

— Бля… это всё моя вина.

— Послушай, Бо, я не хотел быть таким резким в последнюю нашу встречу после похорон, мне следовало сдержаться. День был тяжёлый. Я обвинил тебя, в чём ты не виноват. Пенни всегда была независимой, сильной и самостоятельной, она хотела стать стилистом и умудрилась попасть в агентство к Тилли одним щелчком пальцев. Но ещё мы знаем, что она упряма и когда моя дочь решит сделать всё самостоятельно, она не сдвинется с места. Она сохранила ту смертельную ловушку, чтобы ей не пришлось занимать деньги, и если она села за руль, это точно не твоя вина.

— Я должен был отправить джип на свалку, не дав ей никакой возможности принимать решения.

— Ну, если посмотреть с этой стороны, я должен был сделать то же самое, сказать её дяде не отдавать джип Пенни, но это была её машина, так что и решение было её. Когда я услышал об аварии, не думай, что я не пожалел об этом, но теперь я знаю, что она в безопасности и ей станет лучше, так что нет смысла продолжать размышлять на эту тему. Мы не можем изменить прошлое.

Я сделал глубокий, громкий вдох.

— Я же хочу попытаться изменить, потому что совершил много ошибок. — Тренер Льюис похлопал меня по плечу. — Она сильно злится?

— Я не могу сказать, что она чувствует. Пенни мало разговаривает, мало ест и всегда напичкана лекарствами.

— Когда ей станет лучше?

— Врачи настроены оптимистично. К лету она должна стать такой же, как и прежде.

— Она может приехать в Castle, там лучшие врачи, а что касается физиотерапии, они настолько продвинуты, что Пенни могла бы сократить время вдвое.

— Как думаешь, Пенни захочет вернуться в Castle после того, что произошло между вами? Мы все чувствуем, какая она хрупкая, её нельзя заставлять.

— Я знаю, но позвольте мне что-нибудь сделать для Пенелопы.

Тренер покачал головой.

— Она страдает из-за тебя тоже. Мне не следует быть здесь, разговаривать с тобой и заставлять понимать то, о чём ты должен был додуматься сам, поэтому я не могу принять твою помощь.

— Я пытаюсь реабилитироваться как могу, с тем, что у меня есть.

— Того, что у тебя есть, может быть недостаточно, но то, кто ты есть, может быть достаточно. И как только она сможет дать пинка, она безжалостно заполнит ими твою задницу.

— Это принесёт пользу?

— Не могу сказать, я только знаю, что ей сейчас нужно отдохнуть, и она не хочет тебя видеть. Мне жаль, я не могу принять твою помощь.

— Значит, я попытаюсь увидеть Пенни завтра? — спросил я.

— Ты хочешь её беспокоить?

— Я хочу, чтобы она знала, что я здесь.

— Тогда возвращайся, но только, если собираешься остаться, в противном случае больше её не ищи.

Тренер вернулся к входной двери и вошёл в дом.

Мне больше ничего не оставалось делать, как вернуться к своей машине. Я не решил ситуацию с Пенелопой, и мне всё ещё нужно было уладить ситуацию с Келли. Я знал, что она заперлась в своём доме, она не уехала, как грозилась, поэтому я снова заеду к ней и не сдвинусь с места, пока она не сдастся.

Я сел в «бугатти», но прежде чем успел завести мотор, увидел, как Гаррик Льюис вышел из дома и направился ко мне. Его походка и выражение лица не предвещали ничего хорошего.

— Вылезай из грёбаной машины, Бакер, — пригрозил он, остановившись в нескольких шагах от меня.

Я увидел, как соседи высунулись на крыльцо, а строители остановили работу. Господи, как я ненавидел выставлять себя напоказ, но выбора особого не было, и я сделал, как он велел. Я просто надеялся, что мне не придётся защищаться, потому что ударить брата Пенелопы не принесло бы мне очков.

— У