Любимый злодей. После - Д. С. Одесса

Раздается томный смех.

– Похоже, за последние несколько дней ты много чего придумала, чтобы отыграться на мне.

Он медленно выходит из меня, целует в лоб, потом в губы и скатывается с меня. Глубоко вздохнув, закидывает руку за голову, а я собираюсь сбегать в ванную, поскольку из меня вытекает сперма.

– Куда ты? – спрашивает Уайлдер, когда я приподнимаюсь на локтях.

– В ванную на минутку. Из меня течет.

– А мне так нравится. Так что ты останешься здесь.

– А ты был… черт! – До меня только сейчас дошло.

– Что я был? – Он поворачивается ко мне – на лице темная ухоженная трехдневная щетина.

– Нет, мать твою, ты был без него, иначе из меня бы так не текло. Ты совсем спятил? – жалуюсь я, только сейчас понимая, что мы не предохранялись. Я не пользовалась никакими контрацептивами после комы: ни таблетками, как раньше, ни кольцом, ни пластырем.

Я резко выпрямляюсь.

Демон выгибает брови.

– Хочешь сказать, что это была поездка без шлема?

– Что? – спрашиваю я, растерянно моргая от такого сравнения. Он лишь смеется. – Не смешно, Демон! – возмущенно ругаюсь я. – Если только это не холодный расчет с твоей стороны. Так вот почему ты сказал, что именно так хотел зачать своего первого сына? Это означало «прямо сейчас»? Ты пытаешься сделать мне ребенка, не обсудив это сначала со мной?

Он резко садится на кровати.

– Успокойся. Секс вообще не планировался. Я не знал, что ты больше не пользуешься контрацептивами. И те слова сказал просто так, потому что мне нравится сама идея, что ты родишь от меня детей. А тебе разве нет?

Очень сложный вопрос сразу после того, как впервые за несколько месяцев занималась сексом.

– Да, нравится, я хочу детей. Но это должно быть хорошо обдуманным решением, и я хочу… – Короткая пауза.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу быть уверена. – Я опускаю взгляд на свои ладони, которые сжимает Демон.

– Ты сама решишь, когда будешь готова. Если хочешь перестраховаться, мы купим таблетку экстренной контрацепции. Если хочешь рискнуть, то не будем. Решать тебе.

Я все еще пью лекарства для сердца. Понятия не имею, придется ли мне отказаться от медикаментов или их можно принимать во время беременности, если одна-единственная «поездка без шлема», как выразился Уайлдер, сразу приведет к тому, что я от него забеременею.

– Я подумаю.

– Только не думай слишком долго. Сегодня мы покидаем Бостон, сердце мое.

Нахмурившись, встречаюсь с ним взглядом.

– Почему? Я до сих пор толком не видела город. Мне казалось, мы какое-то время будем жить здесь.

– Потому что сестры ждут меня в Шотландии.

– Шотландия? – От удивления срывается с моих губ.

Он ловит меня за подбородок, чтобы притянуть мое лицо к своему, и улыбается.

– Шотландия, цветочек. Тебе там понравится. А если нет, то мы улетим обратно в Бостон или в Испанию – куда захочешь.

– Разве тебе не нужно оставаться здесь, чтобы продолжать заниматься своим делом?

Он отводит взгляд от моего лица и смотрит куда-то мимо меня.

– Я собираюсь сделать перерыв на несколько месяцев и передал бразды правления своим ключевым специалистам. Не навсегда. Самые важные решения по-прежнему буду принимать я. Это можно делать и из-за границы. Единственное, чего я хочу, – это проводить время с тобой. И с сестрами. Нам всем нужно столько всего наверстать.

Я нежно беру его лицо в ладони, когда его взгляд возвращается ко мне, и скольжу губами по его губам.

– Значит, пока больше никаких поездок, от которых я чуть не умираю от беспокойства, каждый раз опасаясь, что тебя подстрелят или зарежут?

Демон приподнимает правый уголок рта.

– Нет, пока никаких поездок. Я не могу так поступать с твоим сердцем, оно ведь еще не зажило.

Медленно вздохнув, я благодарно смотрю в его сторону.

Умом я понимаю, что Демон – не тот человек, который будет всегда вести беззаботную, скучную жизнь мультимиллионера. Ему необходимы острые ощущения, игра, запретное, танец на натянутом канате, чтобы чувствовать себя живым. Тем не менее я очень ценю то, что он находит время для себя и своих сестер.

– Как дела у твоих сестер?

– Не лучшим образом. Они сильно травмированы. Иден не произнесла ни слова с момента освобождения. Она начала курс лечения зависимости и просто пялится в потолок. А Саммер никак не может успокоиться. Нервно мечется по комнатам, до крови грызет ногти, все время как на иголках, раздражена и опустошена внутри. Я знаю, что не должен ожидать слишком многого, но от одного ее вида мне становится плохо. Их обеих почти не узнать: психически нестабильные, запуганные, подозрительные и замкнутые.

Все описанные симптомы я наблюдала у многих женщин, которых Гавриил притаскивал на вечеринки и бросал на растерзание своим парням. Многих из них я никогда больше не видела, а других очень быстро забывала, поскольку Гавриил и его братья регулярно покупали для своих тусовок новых девушек.

– Надо было тебе остаться с ними, – говорю я Демону. – Ты единственный, кого они знают и кому доверяют.

– Я не мог провести еще одну чертову ночь без тебя. Поэтому и полетел в Бостон, чтобы наконец-то с тобой увидеться. – Он целует уголок моего рта. – Поцеловать тебя, ощутить твой вкус, просто полежать с тобой, а потом отправиться с тобой в Шотландию. Мне нужно было отдохнуть от того дерьма, которое я там видел. Каждый раз, глядя на сестер, я схожу с ума. Один их вид вызывает во мне столько ярости, что я боюсь совершить какой-нибудь невероятно глупый поступок.

– Например, носиться по городу на бешеной скорости? Или ввязываться в незаконные драки? Или…

Прежде чем я успеваю продолжить, он прикусывает мою нижнюю губу и тянет на себя. Затем кивает.

– Именно так. С тобой я контролирую себя. Потому что ты каким-то образом меня успокаиваешь. Заставляешь чувствовать, что у меня все под контролем, даже если это далеко не так.

– У тебя все под контролем. Всегда, – уверяю я его. – Ты сделал для сестер все, что мог.

– Вот как? – осипшим голосом переспрашивает Демон. – Я обязан был найти их гораздо раньше. Они провели годы в аду, отчаянно ожидая спасения, а я бросался за каждым следом, и ни один из них не привел меня к ним. Если бы я старался сильнее, больше…

Я забираюсь к нему на колени, обхватываю его лицо обеими руками и целую, чтобы он перестал играть в эту дурацкую игру «А что, если?», в которой невозможно выиграть.

– Ты отдал всего себя. Они живы, и это главное. С психиатрической помощью и стабильностью в жизни они