Так себе идея - Палома Оклахома

Письмо — последнее поле боя. Эссе о пользе изучения иностранных языков. Строчу текст стремительно, аргументирую свою точку зрения, подвожу итог. Перечитываю снова, делаю правки, переношу в чистовик.

Подпись. Сдаю бланк. Все!

Выхожу на улицу, солнце щекочет лицо. Я это сделала! Выпускные испытания позади, и я не сломалась!

На пороге лето, воздух пахнет скошенной травой, и я потихоньку выбираюсь из кокона. Один месяц до оглашения результатов, а после мои документы отправятся в МГИМО, МГУ, Вышку, Плешку и, на худой конец, РГГУ. Сделаю все, чтобы никогда не вернуться в Петербург.

Глава 49

Слава

На часах 09:47. До начала экзамена тринадцать минут. Передо мной ворота школы — массивные, кованые, надежно вмонтированные в землю. Они словно граница на стыке двух вселенных: защищают школьников «Тихой гавани» от реалий внешнего мира. Если спешишь покинуть пределы двора, убедись сначала, что повзрослел и готов нести ответственность за свои поступки.

Одноклассники давно внутри, настраиваются на тест, а я все стою, будто меня пригвоздили к асфальту. Не могу сдвинуться. В груди не холод и не тревога — там просто нет ничего.

Смотрю на вход. Она должна появиться, просто обязана. Если не сейчас, то когда? Если единственно возможный шанс принести извинения существует — сегодня я хочу им воспользоваться. Не всегда слово «прости» способно склеить трещины, но хуже — не сказать вообще ничего.

Асфальт еще не высох после ночного ливня. Лужи расползлись по двору, в них отражаются окна, колонны, табличка с названием школы. Все это как кадры на выцветшей пленке. Влажный блеск на бетоне придает утру киношную динамику: все застыло в ожидании развязки, только неясно — будет хэппи-энд или зрителя настигнет очередное разочарование.

Надеваю капюшон, не хочу, чтобы кто-то видел мои глаза. Считанные минуты до начала экзамена, а я все еще жду, надеюсь, что вот-вот из-за поворота покажется ее фигура.

Улица окончательно пустеет, в воротах никого.

Смотрю на телефон, мой личный инструмент пыток. Писал, звонил, пробовал выйти на связь через соцсети, но ее номер все время вне зоны доступа, будто его вообще стерли из матрицы. Звонок перебрасывается на голосовую почту, а за ней наступает тишина. Меня не покидает ощущение, что той ночью Тайна взаправду бесследно исчезла, решилась на то, чего хотела с самого начала.

Позади раздается мерный цокот двух пар каблуков. Шаги одной девушки — звонкие, быстрые, другая ступает мягко, будто не хочет тревожить асфальт.

— Слав, — Полина первой нарушает тишину, — надо идти.

Я не оборачиваюсь. Если посмотрю на нее сейчас, сломаюсь окончательно.

— Все, дружочек, хорош. — Голос Марфы, как всегда, чуть ироничен. — Она не придет.

Я киваю, а внутри сходит лавина. Этого я боялся больше всего.

— Ты должен зайти внутрь. — Полина подходит ближе. — Постарайся собраться с мыслями и сдать этот чертов русский язык.

— Мне наплевать на экзамены. — Собственный голос звучит незнакомо. — Все это больше не имеет смысла.

— Слав, ну конечно тебе тяжело, — пытается достучаться Марфа. — Начни с маленьких шагов, с того, на что ты еще в силах повлиять.

Ветер носит пух, кто-то из прохожих зевает, весь мир живет дальше, а я застрял. На той сцене, в той ночи, когда Тайна смотрела на меня во все глаза и не могла поверить, что я ее предал.

— Слав, идем. Попробуй сосредоточиться хотя бы на два часа, — тихо говорит Полина. — Потом можешь развалиться обратно. И мы уже по ходу дела будем думать, как собрать тебя по кусочкам.

— Давай лапу, сделаем это вместе. — Марфа осторожно берет меня под локоть.

Отстраняюсь и отворачиваюсь.

— Девчонки… спасибо, что беспокоитесь, но, правда, не стоит того.

Полина бросает на меня взгляд — жесткий. Ей надоело сюсюкаться.

— Слав, мы все иногда косячим. Но взрослые — не те, кто не ошибается, а те, кто учится на своих ошибках.

Марфа криво усмехается:

— Ха, Поль, тебе на философию надо поступать — прям твой предмет. Все, Слав, собирай себя в кучку и пошли. Утрем нос проклятому ЕГЭ.

Я не двигаюсь, ноги будто налились свинцом. Может, если подождать еще минуту, она все же появится? Я был уверен, что она не пропустит экзамены, считал дни до ЕГЭ, ждал как праздника. А теперь все потеряло смысл. Если она не пришла на тестирование, значит, на выпускной мы ее точно не увидим.

Кто-то хлопает меня по спине так, что я чуть не теряю равновесие.

— Ну что, выпускаем тяжелую артиллерию? — саркастично спрашивает Ваня.

— Давай, Соболев, мы сдаемся, твой выход, — отчеканивает Марфа, и они с Полиной, словно сговорившись, отступают назад.

Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, Ваня резко подхватывает меня под руку. Еще секунда — и я оказываюсь у него на спине, как мешок с цементом. Он крепко придерживает меня за ноги, будто мы на тренировке по восточным единоборствам, и без особых усилий тащит ко входу. Чувствуется, что дзюдо у него в крови: каждое движение выверено, меня будто взяли в тиски. Я дергаюсь, ругаюсь, но он даже не сбавляет шаг. Тянет меня по ступеням с целеустремленностью человека, которому поручили доставить важный груз. Ваня выполнит эту миссию во что бы то ни стало.

— Аккуратнее с головой, мозг пригодится ему сегодня, — кричит вслед Марфа.

— Цыц, без соплей, — бурчит Ваня. — Вы заказали доставку премиум-класса.

* * *

В аудитории душно, хотя окна отворены нараспашку. Я уже привык к звукам скрежещущих по полу стульев, нервным покашливаниям и шуршанию бланков. Девушка позади лихорадочно щелкает ручкой, ее сосед трет ластиком с такой яростью, что кажется, сейчас проделает дырку в чистовике.

Сижу, уставившись в одну точку, уже несколько десятков минут. Марфа с Полиной оказались правы: иногда надо сконцентрироваться на тех вещах, на которые ты еще в силах повлиять. Я даже не заметил, как справился с первыми двумя частями, как ни крути, в школе нас отлично натаскали. А вот часть с сочинением вскрывает едва запекшиеся раны. В памяти всплывает тот самый вечер: сцена, свет, толпа и слова, которые, сорвавшись с губ, уже не подлежат возврату. Все чувства — стыд, сожаление, страх — накрывают разом, а по телу пробегают электрические судороги.

Перед глазами лист с темой сочинения: «Согласны ли вы с тем, что муки совести — самое страшное наказание?».

Какая ирония. Перевожу взгляд на часы: секунды бегут неумолимо. Всего месяц назад в это же самое время у меня было все: амбициозные планы, верные