Счастье для Bеры - Галина Перун

прожил у родителей, не решаясь вернуться в пустой дом. Мысли о Вере не давали покоя, но простить ее Павел так и не смог. Обида не отпускала, обжигала невыносимой болью. Всю его сущность заполнила пустота, и от нее не было спасения.

И вот наступил момент, когда ему захотелось вернуться домой, вдохнуть родные запахи, вспомнить, как они были здесь счастливы с Верой. Закончив работу в офисе, Павел забрал со стоянки машину и отправился в Зеленое.

Дом встретил его призрачной тишиной. Неприятно скрипели под ногами половицы, за окном время от времени от сильных порывов ветра взвывала водосточная труба.

Павел поднялся на второй этаж. Некоторое время не решался заглянуть в детскую, но все же переборол себя. За долгое его отсутствие все изменилось: комната преобразилась, было видно, что Вера старалась для девочки.

На стене рядом с большой фотографией Златы висел еще один снимок — качественный, профессионально сделанный. Но почему Павел не помнит этого фото? Присмотревшись внимательнее, ахнул. Вера держала на руках чужую малышку — это была не их дочь. Но какое удивительное сходство! Павлу стало нехорошо. Он снял со стены оба портрета и поставил их на столе, присев в кресло напротив.

Его жена беззаботно улыбалась, держа на руках маленькую девочку и нежно прижимаясь к ее щечке. Столько радости и счастья было на их лицах, что вряд ли, увидев это фото, кто-то посторонний мог бы догадаться о пережитой Верой трагедии. Она выглядела жизнерадостной, глаза были широко распахнуты, лицо украшал легкий румянец, будто только что вернулась после легкой пробежки. Павел уже давно не видел свою жену такой…

Он перевел взгляд на Злату. Она широко улыбалась, во рту сияли два крошечных зубика. Павел хорошо помнил историю этого снимка. Он сидел наготове с включенной камерой, а Вера за его спиной дурачилась и строила малышке рожицы, стараясь развеселить ее. А потом они вместе спустились во двор, и Павел качал их на качелях, пока дочь не уснула на руках у жены. Сейчас ему подумалось, что это было словно не с ними. Вера разрушила их семейную жизнь, лишила его дочери, осквернила память о ней, притащив в дом чужого ребенка! О чем она вообще думала, что хотела этим исправить? Златы больше нет, и никто ее не заменит! Раздраженно отбросив в сторону фотографии, Павел вышел во двор, чтобы успокоиться.

Осень пришла незаметно. Деревья сменили зеленую листву на яркие разноцветные наряды. Под ногами толстым слоем лежало желто-бурое покрывало. Давно пора было заняться уборкой участка, но руки у Павла все никак не доходили. Теперь же ему не мешало бы отвлечься.

Павел вернулся в дом, переоделся в рабочую одежду и снова вышел на улицу. Он принес из сарая инвентарь и принялся сгребать листву в небольшие кучи. Быстро втянувшись в работу, даже успел немного успокоиться, как вдруг под кустом шиповника что-то звякнуло.

Павел нагнулся посмотреть и с удивлением обнаружил на земле пропавшую погремушку — теннисную ракетку. Дрожащими пальцами он поднял игрушку, очистил ее от грязи. Попытался подцепить крышку, но вспомнил, что надо выкрутить крохотные винтики.

Не снимая обуви, он забежал на кухню и самым узким ножом попробовал открутить винтики, но отверстие оказалось слишком глубоким. Вспомнил, что в бардачке есть набор миниатюрных отверток, и быстро сбегал за ними. Но все равно с винтиками пришлось немало повозиться: ржавчина сделала свое дело.

Павлу не терпелось быстрее удостовериться в своих подозрениях. И вот крышка поддалась. К его огромному удивлению, все батарейки были на месте. Но Павла смутила одна деталь: почему-то они всегда казались ему крошечными, а сейчас выглядели довольно крупными. Он бросился наверх, в свой кабинет. Где-то здесь, в столе, лежала коробочка со злосчастной батарейкой. Тогда он спрятал ее в надежде когда-нибудь во всем разобраться.

И вот теперь на его ладони лежали две батарейки. Та, которую проглотила Злата, была крошечной, в два раза меньше той, что он извлек из игрушки. Неужели он так заблуждался?! Откуда тогда эта проклятая батарейка? Откуда?!

Павел достал из бара бутылку виски, наполнил доверху стакан и уже поднес его к губам, как внезапно застыл как вкопанный. Он вспомнил пустую коробку от часов Леры. Она должна где-то быть, он точно ее не выбросил! Молнией забежав в спальню, Павел принялся проверять карманы брюк. Так и есть, крохотная коробка на месте. Рассмотрев марку часов, начал искать о ней информацию в интернете. Внимательно прочитал строку о том, какой элемент питания подходит. Маркировка на экране мобильного и на батарейке в его руке совпадала. Сердце бешено колотилось, мысли цеплялись одна за другую, мешая сосредоточиться. Надо увидеть эти часы вместе с батарейками, чтобы удостовериться в своих подозрениях!

Павел несся по дороге на предельной допустимой скорости. До закрытия магазина оставалось полчаса, ждать до завтра он не мог.

И вот у него в руках такие же часы. С замиранием сердца он наблюдает за изящными пальцами продавца. Она демонстрирует ему точь-в-точь такую же батарейку, как та, что у него с собой. Сомнений быть не может! Павла бросает в дрожь. Лера! Лера — негодяйка! В памяти всплывают слова матери о бывшей невестке, которая приходила к ней в тот роковой день. Теперь понятно, почему Лера так быстро укатила! Как же он сразу не взял ее в счет, почему не обратил внимания на то, что она в тот вечер приходила к матери? Вот почему она не носила часы! А ведь они дорогие, и она постоянно хвасталась ими…

Павлу хотелось кричать. Как же он ошибался, обвиняя Веру! Уже слушалось дело в суде, и ему приходила повестка, но он проигнорировал это и никуда не пошел! Какой же он идиот!

Вере разрешили свидание, и она очень надеялась, что это Павел. С замиранием сердца следовала за конвоиром, обдумывая, о чем они будут говорить.

Но в комнате для переговоров сидела мать. Большей частью она плакала и ничего толком нс могла сказать. Вера шаталась у нее узнать, почему Паша не приходит на суд. Как у него дела? Может, из-за судебного процесса у него на работе неприятности? Где он сейчас живет, вернулся ли домой? Где Лера, не уехала ли в Россию? У Нины Ивановны не было ответов на эти вопросы.

Но больше всего Веру волновала девочка. Теперь она знала ее настоящее имя — Ева. Дающая жизнь. И Вера надеялась, что жизнь у малышки будет светлой и счастливой.

Мысли не давали Павлу уснуть. К