Темный бог академии - София Руд

Не знаю, что заставляет меня замолчать. Его душераздирающий взгляд или то, что он говорит. Но его невыносимая боль будто бы становится моей. А ответить нужно. Нужно собраться. На моих плечах четыре жизни…

— Вот видишь, ты понятия не имеешь, что значит омочить руки в крови любимых, — заключает Фогус.

— Ну омочил ты, и что? Теперь весь мир должен страдать? — вмешивается Дэмиан. — К слову, на счет глупой. Еще раз так назовешь, лично сверну тебе шею.

— Заступничек.

— Хуже.

Макс явно хочет съязвить, но замолкает. Нервно наклоняет голову в одну сторону, затем в другую и все то время, что смотрит, не моргает.

— А вот ты, такой же как я, — говорит Макс до мурашек пугающим тоном, но его следующий вопрос — хуже. — Кого ты убил?

— Тебе от этого станет легче?

— Возлюбленную? — Макс начинает гадать. — Сестру?

— Мать, — Дэмиан одним словом прекращает страшную игру Максимилиана.

И это признание жалит сильнее тысячи ос. Я не чувствую ни рук, ни ног, глядя во все глаза на профиль темного бога. Дэмиан точно чувствует мой взгляд — кадык дергается, взгляд скользит на долю секунды в мою сторону, но до конца не доходит. Это, наверное, хорошо. На моем лице явно не то, что требуется. Но Дэм мастерски продолжает вид, что ничего ненормального здесь не происходит.

— И ты все еще себя не убил после этого? — интересуется Макс.

Но там, за этой напускной жестокостью, скрывается что-то еще. Надежда. Еда живая.

— Сдохнуть — это трусость, Макс, — Дэмиан опускается на то, что следовало бы назвать полом. — Попробуй с этим жить, не прячась за демона, потом почитаешь мне морали.

— Да ты тот еще псих. — присвистывает Макс. Он явно оживился. — Ходишь с бедной в душе и рассчитываешь, и подослал свою девчонку убедить меня хлебнуть того же дерьма?

— Не так, — машет головой Дэмиан. Выглядит он слишком расслабленно для того, кто ведет жизненно важные переговоры, и как раз это привлекает внимание Макса. — Видишь ли, Яра считает, что ты не виновен. Что все можно оправдать. Кроме меня, к слову, — беседа начинает попахивать перемываем женских костей в мужском междусобойчике. — Я же считаю, что ты последняя тварь, которой пора прекратить прятаться и столкнуться с последствиями лицом к лицу.

«Вот это очень рискованно!» — проскальзывает мысль, но держу себя в руках. Кажется, темный бог знает что делает.

И даже последующие слова Макса:

— А не пошел бы ты к демонам?

Звучат скорее как признание одного другим, нежели завершение переговоров.

— А он всегда со мной, — отзывается Дэм. — Только я могу своего приручить. А твоего можно лишь изгнать. В этом разница. Так что давай-ка так. Ты сейчас, как мужик, разрываешь вот эти звенящие цацки у себя на руках. Мои люди получают свободу. А потом, если уж тебе совсем невмоготу отвечать за свои поступки, я лично сверну тебе шею. Идет?

Дэмиан произносит все эти слова с такой легкостью, будто это норма жизни. И про демона и приручить, и про убить своими руками. Хотя нет… сейчас он не блефует!

Макс тоже это понимает. И предложение, которое он, кажется, так сильно хотел получить — по крайней мере, намного больше, чем моей попытки помочь ему с самопрощением, — вгоняет его в ступор.

В воздухе смешивается столько эмоций, что кружится в глазах. Это не магия, это что-то другое, сильное. То, с чем я не справляюсь. Как же не вовремя.

— Я и так сейчас могу сдохнуть. Зачем мне ради вас напрягаться? — решает Макс.

Пытаюсь сконцентрироваться, уловить сквозь помутившееся зрение каждую его эмоцию, и нащупываю нить. Точнее рычаг!

— С того, что там, за Гранью, ты увидишь тех, кого любил. Сможешь ли ты посмотреть им в глаза, Максимилиан? Может, поэтому ты все еще жив? Боишься их разочарования! — спрашиваю я, и в этот раз попадаю в точку.

— Стерва! — гаркает он так, что цепи вновь ходят ходуном. Срывается с места.

Дэмиан тут же закрывает собой, но Макс не останавливается. Отчаянный рык выходит из его груди. А он продолжает, даже когда кандалы сдирают кожу на запястье до костей.

— Кто посмел⁈ — рык.

Демон очнулся!

Комната создания сотрясается еще сильнее. Одна цепь рвется. Демон тенью летает по стенам, пытаясь то ли остановить Маска, то ли нас запугать.

— Рви гребанные цепи, Максимилиан, или клянусь, я тебя за Гранью достану! — угрожает Дэмиан.

И Макс бьется в цепях так, что все вокруг начинает дрожать и кружиться.

Или это не все вокруг, а у меня в глазах. Зрение теряет фокусировку. Меня ведет в сторону, но успеваю схватить темного бога за рукав.

— Яра!

Чувствую, что повисаю на горячих руках, должна стоять. Все-таки слабачка!

Сквозь полузакрытые веки вижу, как рвется вторая цепь, а затем голос…

— Ты опять ошибся, Шад… Она предаст вновь…

Глава 52

Парам

«Ромашка, все закончилось.» «Слышишь?» «Ты уже начинаешь опять дико меня злить». «Ты очнешься или нет? Нет, неправильный вопрос. И вообще, это не вопрос был. Это приказ: очнись! Другого варианта у тебя нет». «Ладно дрыхни. За нас обоих хоть выспись. А я тебя покараулю. Но будешь мне должна». «Яра. Яра, открой уже глаза».

— Да что такое? — ворчу, ибо этот голос в голове не затыкается.

Еще и жарко так, что сейчас расплавлюсь.

Ворочаюсь, но толстое одеяло, накинутое на меня, никак не хочет сползать. Приходится разлепить глаза, чтобы избавиться от неудобств. А как только зрение фокусируется, обнаруживаю, что неудобство уже не главная проблема.

Где я? Этот деревянный потолок я вижу впервые. Как и саму комнату. Одно окно. Тонкий тюль, фиалка в горшке на подоконнике. Резной шкаф, возле которого лежит мой походный мешок.

Дэмиана, голос которого ввинтился в голову, рядом нет. Здесь вообще никого, кроме меня нет. А я в кровати под тяжелым одеялом.

Наконец-то скидываю его. Становится прохладно. Ночная сорочка, надетая на меня, но не моя, влажная и быстро остывает.

Прислушиваюсь, пытаясь понять, что происходит вокруг, но звуков неслышно. Тогда второй вопрос: как я