Королева льда - Элис Кова

— Они… разрушили его. — Голос Йонлина дрожал от ужаса или ярости, а может, и от того, и от другого.

— Не весь. — Элис старалась сохранять оптимизм, но её слова прозвучали неубедительно, учитывая то, что предстало перед ними.

— Кто-нибудь хочет объяснить? — спросил Дюко.

Эйра описала ему открывшуюся картину: почерневшие остовы целых кварталов города, оставленные гнить, как трупы животных. Пустые участки, на которых раньше стояли здания. Каждый шрам на некогда великолепном городе вёл к огромной груде обломков на месте замка.

— Этот замок простоял там тысячи лет. — Оливин до побеления костяшек сжал поводья своего скакуна дрожащей рукой. — Он был свидетелем истории Меру и нашего будущего.

— Замок разрушен, но Архивы великолепны, как никогда, — сказала Эйра, стараясь не выдать своих чувств перед Дюко. Дома и кварталы, ведущие к Архивам, уцелели лучше всего. На холме, где располагались Архивы, были возведены стены, которые светились в новом Пламени Ярген, окружавшем их. Она не сомневалась, что на каждой стене есть какой-то контрольно-пропускной пункт и только самым доверенным людям позволено жить ближе всего к Ульварту и его нечестивому престолу.

— Городские ворота? — пробормотал Дюко.

— Закрыты и охраняются, — доложил Оливин. Он все разведал заранее.

— Итак, Ледяная-в-обучении, мы войдём, как Хокох, и заморозим всё это чёртово место? — Дюко адресовал вопрос Эйре.

— Как бы мне этого не хотелось… но нет. — По крайней мере, не сразу. — Оливин, Дюко, кто-нибудь из вас знает другой вход? — Они поступят так же, как Хокохе, и войдут тихо, собрав как можно больше информации, чтобы нанести продуманный удар. Единственным отличием здесь было терпение Эйры. Она не собиралась тратить впустую тот единственный шанс, который у нее был.

— Я знаю о туннелях, — сказал Дюко. — Но они, скорее всего, контролируются или разрушены. Столпы знали о главных операциях Теней.

— Учитывая то, что сказал Лорн, я уверен, что Дюко прав, — вмешался Оливин. — Но я думаю, что знаю другой способ, о котором Столпы не знают.

— Правда?

— Следуйте за мной. — Оливин повел их с главной дороги к скалистому обрыву. Там они оставили лошадей и продолжили путь пешком, обогнув город, там, где река Райзена впадала в большой залив Меру.

Спустившись по каменистой береговой линии, они остановились перед плоской каменной плитой. Она показалась им не более значительной, чем другие, но Оливин остановился прямо перед ней.

— Элис, ты можешь ее отодвинуть? — Оливин указал на плиту.

— Конечно. — Она выглядела такой же растерянной, как и Эйра, но всё же сдвинула плиту. Под ней оказался вымощенный булыжником туннель, такой узкий, что им придется ползти по нему. Он был весь в водорослях и иле.

— Что это? — спросила Эйра.

— Вход в наш дом. — Оливин посмотрел на Йонлина, у которого от удивления отвисла челюсть.

— Ты никогда мне не говорил…

— Я не хотел, чтобы ты исследовал подземелье, — перебил его Оливин. — Я не знал, где может прятаться Уинри, она тоже знает о нем, и не хотел, чтобы ты уходил без меня. Поэтому я запечатал его и никогда не говорил об этом.

— Я имел право знать… — В голосе Йонлина слышалась неуверенность.

— Ты был мальчишкой, — возразил Оливин и повернулся обратно к туннелю. — А я делал всё возможное, чтобы защитить тебя.

Как же она раньше этого не замечала? Оливин, возможно, и страдал от жестокой несправедливости, но он никогда не считал себя Тенью. Даже когда он отдавал организации всего себя, его сердце всегда было в другом месте. Наконец-то всё встало на свои места. Противоречия, с которыми боролась Эйра, исчезли. В глазах Оливина он был благородным рыцарем. Падшим лордом, который изо всех сил пытается вернуть себе утраченную власть. Сначала он хотел отомстить, но, едва увидев возможность получить нечто большее, ухватился за неё.

Он был всего лишь мальчиком, который боялся потерять тех немногих, кто был ему дорог, после того как он уже потерял так много.

Это было благородно. Но в то же время удушающе и неправильно. Вместо того чтобы смягчить боль в ее сердце, эта боль только усилилась.

Он любил её.

Никогда еще это не было так очевидно, как в тот момент. Никогда еще не было так грустно… потому что, если бы он ее не любил, он бы не стремился ее защитить. Он бы не радовался, если бы ей пришлось отойти в сторону, он бы понимал, что это неправильно.

Эйра оставила свои мысли при себе и послушно поползла за ним в туннель на четвереньках. Они были в Райзене. Разговор придётся отложить. Сейчас было не время для этого.

Туннель пошел вниз, затем выровнялся и снова пошел вверх. На гладких стенах поблескивали символы Оливина и Йонлина. Оливин остановился, чувствуя, как болят колени от ползанья по неровному камню.

— Элис, ещё раз повтори передо мной, — скомандовал Оливин.

С помощью магии, которая пробежала рябью по камням вокруг них, Элис сложила потолок туннеля над головой Оливина, как лист бумаги. Камни и известковый раствор заскрежетали друг о друга. Треск и скрип прекратились, когда несколько камешков отскочили и покатились по полу.

Теперь, когда Оливин мог стоять на ногах, он выбрался из дыры в полу. Он повернулся и протянул руку Эйре. Она взяла его за руку, молясь, не выдать ее догадок.

Комната, в которой она оказалась, была подвалом, хотя, судя по толстому слою паутины и кучам пыли, скопившейся там, где когда-то стояли различные предметы, давно пришедшие в негодность и сгнившие, здесь уже много лет ничего не хранилось. Эйра почти могла разглядеть силуэты на стенах. Остатки былого.

— Где мы? — спросил Йонлин, пока Оливин поднимался по лестнице, пристроенной к стене. Вверху был люк.

— Прямо под кухней. — Оливин поднажал на люк плечом. Тот едва сдвинулся с места.

— Хочешь, я попробую? — с готовностью предложила Элис.

— Если ты не против, — сказал Оливин.

— Под кухней? Как я этого не заметил? — вклинился в их разговор Йонлин.

— Я закрыл его ещё до того, как ты снова вошёл в дом.

— И запечатал другой проход. Не слишком ли много, тебе не кажется? — Йонлин посмотрел туда, откуда они пришли, на проём, проделанный Элис.

— Ты умный, братишка. Всегда был таким. Если кто и мог найти это место, так это ты. — Похлопав брата по плечу, Оливин поднялся по лестнице.

Йонлин задержался, нахмурив брови. В его взгляде читалась резкость. Эйра хотела сказать ему, что знает, что он чувствует (особенно после своих последних открытий). Будучи младшей сестрой, она бесчисленное количество раз бросала этот пронзительный взгляд в спину Маркуса. Но сейчас она придержала язык