Последний гамбит княжны Разумовской - Ульяна Муратова

Интересно, для чего отец меня позвал? Разве не всё сказал ранее?

— Ася, хорошо, что ты ещё не легла, — деловито проговорил отец. — Я хотел удостовериться, что ты хорошо владеешь знаниями о кланах, представители которых прибудут завтра. Не хотелось бы, чтобы ты опростоволосилась перед гостями.

— Я всё помню.

— Давай-ка проверим. Начнём с Огневских. Их девиз?

— «Власть огнём», — отозвалась я, зябко ёжась от волнения.

А потом сделала глубокий вдох и внезапно успокоилась: а что нам сделает отец, даже если узнает, что Лазурка стащила у него ключ? Разлучит? Нет, вряд ли. Не из сочувствия, а исключительно из практических соображений — чтобы я не вздумала взбрыкнуть.

Набравшись храбрости, выпалила:

— Цвет клана — оранжевый. Тотем — огненный пёс, чаще всего его рисуют трёхглавым. Мужчины воспламеняют, плавят и поджигают. Женщины гасят огонь, тушат пожары на торфяниках. Алтарь из сердолика. Известны своей вспыльчивостью, бескомпромиссностью и жестокостью. Обычно в оттенках волос проступает рыжина.

— Врановские?

— «Тьма нашёптывает тайны лишь тем, кто умеет слушать». Они тесно связаны со своими фамильярами, во́ронами. Обычно знают всё и обо всех, тщательно ведут разведку. Мужчины создают тени, напитывают их и управляют ими. Женщины их рассеивают, очищают пространство от чужого воздействия. Цвет клана — чёрный. Алтарь из обсидиана. Обычно Врановские довольно скрытные, предпочитают наблюдать за другими и действовать чужими руками.

— Правильно. Полозо́вские?

— «Жизнь смертельна», — тихо ответила я, впервые осознав, какая глубокая ирония заложена в их девизе. — Тотемное животное — зелёный по́лоз, отсюда и клановый цвет. Мужчины — создают яды и дурман, умеют гипнотизировать и отравлять, в том числе насмерть. Женщины — нейтрализуют токсины, исцеляют. Их клан тесно связан с кланом Знаха́рских, иногда они совершают династические браки, потому что способности у их женщин довольно близки. Алтарь нефритовый. Коварны, двуличны, любят запутывать и контролировать других. Волосы у них, как правило, тёмные, а глаза могут быть только ярко-зелёными.

— Никогда не доверяй Полозовским, не ешь и не пей ничего, к чему они прикасались. И не позволяй касаться себя. Обычно они носят перчатки в качестве дани вежливости.

— Да им и не нужно никого касаться… Достаточно натравить фамильяра, — не упустил возможности вмешаться Иван. — У каждого из них есть ручная змея, которую они приручают в раннем детстве. Мальчиков отправляют на болото безоружных и не принимают в клан обратно, пока они не вернутся с приручённой змейкой. Некоторые погибают во время этой инициации, но клан у них настолько многочисленный, что им, наверное, всё равно.

Отец одобрительно кивнул.

— Предполагаю, что Бе́рские также прибудут. Мы вынуждены были отдать дань вежливости и пригласить на Вече все кланы, к сожалению, они отказа не прислали. От них тебе, как эмпату, стоит держаться подальше. Оборотники любят брать нахрапом, неоднократно устраивали похищения чужих княжон. А, как известно, что попало в клан Берских, то останется там навечно. Своих женщин у них мало, вот они и ищут, у кого бы их украсть.

— Женщин у всех мало, — задумчиво посмотрел на меня брат. — Только у нас в роду их больше, чем мужчин.

Магинь действительно рождается меньше, чем магов. Так уж сложилось исторически. У некоторых дар пробуждается с первой кровью, но иногда он дремлет до рождения первенца. Поэтому так высоко ценятся девушки, чьи способности проявились в момент созревания — они гарантированно дадут сильное потомство. А жениться на девушке без дара — всегда лотерея. Проснётся он или нет? Гарантий не даст никто.

— Я постараюсь держаться подальше от Берских с их звериным темпераментом, — пообещала отцу.

— Их девиз?

— «Кто сильнее, тот и прав». Берские способны оборачиваться в похожих на медведей зверей. После оборота они практически неуязвимы для холодного оружия, но соображают не очень хорошо.

— Они и до оборота не очень хорошо соображают, — хмыкнул брат. — Самый тупой клан. Им лишь бы орать, драться и песни горланить. Ещё и ходят вечно толпами. Видимо, добирают до одной интеллектуальной единицы количеством особей.

Клан у Берских был огромным, в десятки раз больше нашего. К счастью, после оборота звери становились восприимчивы к базовым эмоциям, поэтому на Разумовских они никогда не лезли, зато остальным соседям доставляли очень много неприятностей. Пожалуй, один из самых проблемных кланов. Где заварушка — там обязательно найдутся следы медвежьих лап.

Тем обиднее, что дела у них идут куда лучше наших. Брат может сколько угодно высмеивать их умственные способности, однако деньги у Берских водятся.

— Хорошо. Это основные претенденты на твою руку. Завтра постарайся быть пообходительнее, надень красивое платье.

— Жаль, конечно, что формами тебя природа обделила, нечем похвастаться, — посетовал брат, недовольно глядя на мою грудь. — Подложи туда, что ли, ваты. А то никто и не взглянет.

Щеки мгновенно запылали от неловкости.

— У меня нормальная фигура, — уязвлённо воскликнула я.

— Опять начинается, — фыркнул Иван. — Женщины! Вам лишь бы на правду обижаться. От того, что ты огрызаешься, действительность не изменится. Я всего лишь указываю на твой недостаток и предлагаю варианты его исправления. Хорошо хоть на лицо ты не уродина, это было бы куда сложнее завуалировать.

— Я не буду запихивать вату в лиф!

— Будешь, — сухо отрезал отец. — Иван прав. Я завтра утром лично проверю, чтобы всё выглядело… привлекательно для взгляда.

У меня было такое чувство, будто я стояла перед ними голая.

Как же бесит их бесчувственность!

— Если это всё, то я вернусь к себе, — процедила я.

— Иди. Выспись хорошенько, завтра предстоит сложный день. Иван будет находиться при тебе неотлучно, но ты и сама не расслабляйся и никому не доверяй.

Я стиснула челюсти, кивнула, развернулась и направилась в свои покои, пылая то ли от гнева, то ли от стыда. Лазурка замерла у меня на плече, опасливо глядя мне за спину, на отца. Обвила мою шею пушистым хвостом, и хотя обычно это успокаивало, а теперь раздражало, хотя куница ни в чём не провинилась: она любила меня безгранично и всегда была на моей стороне.

Вернувшись к себе, я металась в стенах светлицы несколько часов — ждала, когда уснут брат и отец, чтобы всё же проникнуть в алтарную комнату, куда меня с каждым мгновением влекло всё сильнее.

Глубокой ночью терем наконец затих. Лазурка задремала у меня на руках, обеспокоенно подёргивая лапками во сне. Я гладила серо-голубую шёрстку с синим отливом и ждала.

Теперь, когда я знала, что дни сочтены, не хотелось тратить время на сон. А ещё становилось безумно страшно от осознания, что каждую минуту запас магии истощается и совсем скоро её не останется. Ни капли. Ни одной единицы…

Когда часы показали