Последний гамбит княжны Разумовской - Ульяна Муратова

не даёт признать единого князя. Именно поэтому княжества занимают лишь самые лучшие территории и не всегда могут позволить себе разрастаться в размерах. Под некоторой частью зыбей банально нет крупных магических жил, а значит, алтарь там не поставить, княжество не развить. Вот там-то и плодится нечисть.

В такие места даже самые отчаянные ромалы не суются — предпочитают отсиживаться в своих плавучих городах подальше от берега. В море нечисть тоже имеется, но с ней они научились бороться. А болотная куда опасней!

От мыслей о нечисти замутило.

Я прижала холодную ладонь ко лбу — голова загудела ещё сильнее, на барабанные перепонки давило изнутри, а колени противно подламывались от слабости. Ухватилась рукой за алтарь и покачнулась.

Зря я надеялась разжечь его заново. Он стоял всё такой же потухший, как раньше, а искорка внутри так и не разгорелась до полноценного пламени.

Подступила горечь.

Ладно, в любом случае я хотя бы попробовала и убедилась в том, что искорка там всё же есть.

Закралась мысль: а что если напитать его обратно всей магией, сохранённой в накопителях?

Этого не хватит, чтобы разжечь его заново?

Слишком рискованно! Если не хватит, то энергия может кануть втуне, и тогда наш клан разграбят и захватят до того, как мы успеем обратиться к Ольтарским.

А если хватит?

Ведь мой резерв был не полон, в нём оставалось не так много сил — всего три магических единицы… А в накопителях — целых 860…

Я стиснула челюсти, потому что стояла перед выбором, оказавшимся слишком сложным для меня одной.

Посоветоваться с отцом?

Нет, он не пойдёт на риск. Он не таков. Он всё равно выберет более безопасный путь, а меня ещё и накажет. Лазурку отберёт и запрёт в подвале, а нам друг без друга становится так плохо, что хоть на болотах вой.

Я обняла свою куничку обеими руками и покачнулась, лишившись опоры.

— Пойдём. Поспим хотя бы пару часов до приезда гостей. Быть может, план отца не так уж и плох.

Непослушными, онемевшими пальцами отперла дверь, вышла из алтарной комнаты и закрыла её на замок. Отдала ключик Лазурке и попросила:

— Верни его на место так, чтобы никто не заметил.

Она понятливо кивнула треугольной мордочкой, зажала ключик в пасти и стремглав понеслась по лестнице, пока я тащилась следом, с трудом переставляя ноги с одной ступеньки на другую.

Путь до светлицы показался непреодолимым марш-броском по пересечённой лестницами и плетёными тростниковыми циновками местности. Когда я добралась до своих покоев, просто рухнула на постель совершенно обессиленная. Уснула даже до того, как вернулась Лазурка, — на бодрствование не осталось ни капли энергии.

Проснулась уже засветло, будила меня Аврора. Она сидела на моей постели и смотрела озабоченно:

— Тебе совсем плохо?

Я заторможено коснулась рукой лба, проморгалась и ответила:

— Да вроде нет. А что?

— Ты уснула одетая, вот я и подумала… Отец наказал мне помочь тебе собраться. Тебя ждут через полчаса. Времени совсем не много. Иди умывайся!

В такт словам сестры кивнула её непоседливая норка, которой Лазурка не разрешала шариться по нашей светлице. Именно поэтому Незабудка и не рисковала слезать с плеча хозяйки — в последний раз получила от моей питомицы профилактическое прореживание меха на мордочке, которую совала не в своё дело, а именно под мою кровать, где располагалась куничья сокровищница — пуговки, клубочки ниток, конверт из-под письма Врановского и мой детский деревянный браслетик. Это только то, что видела я. Кто знает, какие ещё реликвии там спрятаны?

Вообще, Незабудка с Лазуркой хорошо ладили, но только на общих территориях. Внутрь покоев своих хозяек они допускали других фамильяров лишь на руках у людей. Дружба дружбой, но территориальность никто не отменял.

Я сползла с постели, всё ещё мучаясь от слабости — от недавнего контакта с алтарём остались ломота в мышцах и ощущение, будто вот-вот начнётся грипп.

До умывальни, впрочем, дошла, почти не шатаясь на ходу. Из зеркала на меня смотрела натуральная кикимора. Оттенённые антрацитовой шёлковой блузкой круги под глазами были цвета бистра, едва ли не темнее запутанных волос. Плеснула воды в лицо, пощипала щёки, чтобы придать им цвета.

В тяжёлую голову вдруг пришла идея…

Гениальная идея, как всё расставить по местам: спасти и себя, и клан, и старые договорённости уважить! Надо только переговорить с Врановским, найти какой-то способ остаться с ним наедине.

Только как?

Лихорадочно обдумывая ситуацию, сделала утренние дела, почистила зубы и почувствовала себя лучше — не совсем уж недельной падалью, а так… слегка подбитой и почти живой.

К Авроре выходила практически нормальным человеком.

— Ты чего как долго? — взвилась она, не оценив моего подвига. — Одевайся скорее!

Сестра протянула мне платье официального цвета клана — небесно-синего. Обтягивающий верх с глубоким вырезом плавно переходил в пышную юбку в пол. Поистине княжеский наряд, ведь горожанки чаще всего носили куда более практичные брюки и высокие сапоги-ботфорты. На улице, где вода порой стояла до колена, длинная юбка мгновенно напитывалась влагой, облепляла ноги и сковывала движения. Максимум, что могли себе позволить женщины — короткие кожаные юбки-баски, надеваемые поверх брюк.

Платья — а тем более платья в пол! — носили лишь дворянки, да и то по праздникам. Стоили они неимоверно дорого. К счастью, мы с Авророй фигурой походили на покойную бабушку и могли носить её платья. В те времена клан был куда богаче, поэтому и наряды заказывались пошикарнее. Десяток самых лучших хранился в отдельном шкафчике-пенале в библиотеке, потому что иначе они могли отсыреть и сгнить из-за высокой влажности.

Я надела лиф, выгодно подчёркивающий грудь, и Аврора помогла мне облачиться в платье.

— Какая же ты красотка! — восхитилась сестра, обходя меня по кругу.

— А ты? Ты не спустишься к гостям?

— Нет, отец категорически запретил. Не хватало, чтобы на меня положили глаз Берские, — передразнила она его интонацию.

Аврора усадила меня на стул, и пока она расчёсывала и укладывала мне волосы, я умудрилась черкануть строчку Александру с просьбой встретиться со мной для разговора. На то, чтобы указать время или место не хватило ни времени, ни фантазии, да и сестра так и норовила заглянуть через плечо:

— Ты что там пишешь?

— Записку.

— Кому?

— Врановскому. Так, на всякий случай. Вдруг захочет за меня поторговаться?

— А-а-а… — протянула Аврора. — Предусмотрительно. Конфетку хочешь?

— Нет, спасибо. Как-то не до еды теперь.

— А разве не ты вечно Артёмке с Астрой говоришь, что конфеты — это не еда?

— Потому что ты их закармливаешь сладостями, а у них от этого