Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева

словесную баталию хозяйки, его маленькое собачье нутро требовало немедленно избавиться от накопившейся жидкости. Он метался по лестнице, то вверх, то вниз, все сильнее запутывая худые, словно палки, ноги старухи своим поводком.

— На что вы намекаете? Я в ресторане официанткой работаю! — не выдержала я, оглушенная потоком хамства. Ядовитая двусмысленность соседки обожгла душу. Стало мерзко, словно меня облили грязью, и я решила, что с меня хватит. — И вообще… Я замуж выхожу! — выпалила я первое, что пришло в голову.

Решив, что с меня довольно оскорблений, я в два прыжка преодолела расстояние до соседки, ловко обошла ее и бросилась к своей квартире.

Новость, как удар тока, пронзила Аврору. Она представила, как новоиспеченный муж соседки сверху будет шаркать тапками по полу, часами плескаться в ванне, а потом… предаваться утехам с молодой женой, заставляя диван весело скрипеть в спальне. И самое ужасное — все это будет слышать она, Аврора!

Повернувшись вслед убегающей девушке, бабка успела выкрикнуть ей в спину: — Да ты совсем свихнулась⁈ В твои-то годы — и замуж…!

Пуга, увидев, что жертва ускользнула, а хозяйка совсем не обращает на него внимания, радостно залаял и, в порыве восторга, рванул вниз, коварно подкосив старческие ноги обмотанным вокруг них поводком.

От сильного удара о бетонную лестницу Аврору спасло лишь то, что она стояла в полуобороте. Она рухнула вниз всем своим весом, приземлившись на то, что когда-то было ее мягким местом. Впрочем, мягким оно было лет пятьдесят назад. Сухощавые кости глухо ударились о ступеньку.

Рыжая бестия, всполошившись от резкого звука, взвизгнула и, подпрыгнув, дернула поводок, щедро добавив своей хозяйке, и без того измученной старческими костями, новый аттракцион — пересчет ступенек.

— Убивают! — надрывно заголосила бабка.

Под стать хозяйке, Пуга, заливаясь испуганным лаем, словно воочию узрела тех самых грабителей, которых неустанно рисовало ее крошечное собачье воображение, неистово рвалась с поводка.

Позабыв о пакетах с продуктами, я кинулась на помощь незадачливой соседке, но та, завидев меня, истошно взвизгнула.

— Изыди! — истово осенив себя дрожащим двуперстием, Аврора Подгубная, трясущимися руками, пыталась высвободить поводок из коварного плена собственных ног. С ужасом наблюдая, как под дрожащим шпицем расползается предательская лужица, она с горечью подумала, что с переездом в новую квартиру ее словно преследует злой рок.

Тяжко вздохнув, я поплелась назад. Открыв дверь, подхватила брошенные пакеты и, скрывшись в своей квартире, с тоской обдумывала перспективу: новая соседка теперь, только завидев меня, будет шарахаться в сторону, словно от чумы. «Теперь понятно, почему Грачевы выглядели такими окрыленными, когда продавали свою квартиру. Видно, не сочли нужным предупредить новых покупателей о том, что в их подъезде обитает ходячая катастрофа в моем лице. Интересно, соседка снизу уже осознала, в какое логово ходячих неприятностей она угодила, или еще пребывает в блаженном неведении? А то, что на этой неделе свет в подъезде отключался всего лишь два раза, так это просто досадная мелочь по сравнению с грациозным спуском по лестнице на пятой точке».

Некоторое время я постояла у двери, прислушиваясь к тому, что происходит на лестничной клетке, но в ответ была лишь зловещая тишина. Вредная старуха окончательно испортила настроение. Сбросив туфли, я направилась на кухню, стараясь ступать как можно тише, чтобы не тревожить покой соседей.

Разобрав продукты, я поставила чайник на плиту и, пока готовила бутерброд, невольно вспомнила вчерашний вечер: «Какая неловкость вышла! Обслуживала Кузнецова и его новую пассию и умудрилась задеть фужер с вином на столике. Готова была провалиться сквозь землю. Чувствовала, как мои щеки и уши вспыхнули неистовым пламенем. Владимир Романович лишь слегка улыбнулся уголками губ и шепнул на ухо: 'Не переживайте, Ольга. Предлагаю вам заниматься тем, что у вас получается лучше всего».

— И это что же? — пролепетала я, чувствуя себя полной идиоткой.

— Быть обаятельной девушкой?

Я видела, как в его глазах пляшут озорные бесенята, и ничего не могла с собой поделать, лишь стояла и глупо хлопала ресницами. Какой позор! Хотя… что же получается? Кузнецов считает меня обаятельной?'

Задумавшись о чём-то своём, я машинально отправила в рот ломтик колбасы, а взгляд мой тем временем скользил по набухающим свинцом тучам. И всё бы ничего, если бы не моё стойкое недоверие ко всяким Кузнецовым и их подобиям.

Заварив кофе, я, словно жрица, несущая дары, отправилась в спальню с кружкой и тарелкой бутербродов, чтобы вновь погрузиться в мир страстей между миллионером и кассиршей.

В зените моего увлечения этими современными сказками я чувствовала себя перенесённой в волшебную страну, где мечты дышали полной грудью. Сердце трепетало в предвкушении роковой встречи, всепоглощающей страсти. Но чем больше страниц я переворачивала, тем отчётливее понимала: реальность соткана из другой ткани. Миллионеров на всех не хватит — ни в жизни, ни в романах. Да и мне уже довелось прикоснуться к этой жизни. Пусть банковский счёт Мирона и не ломился от нулей, но я оказалась для него лишь удобной тенью, призванной ублажать его быт. И тогда я дала себе клятву: пусть моё сердце никогда не соблазнится блеском золота. Я ищу истинного, подлинного, того, что не измерить звонкой монетой.

Не заметила, как в раздумьях прикончила оба бутерброда. Поставив кружку на стол, я подошла к окну. Шмыгнув носом, я слушала, как затихает дождь. Тяжёлые капли всё реже и тише ударяли по широким листьям клёна, росшего под окном. На душе было так же сыро и промозгло, в тон унылой погоде.

— Мя-а-а-ау!

Под окнами раздался боевой клич Барсика. Его яростный вопль, предвещающий битву, невозможно было спутать ни с чем. Наш дворовый кот был грозой всей округи, и чужаки не смели посягать на его владения. Ещё бы! Чёрный усатый демон, килограммов под восемь, а то и больше, ловил не только мышей, но и крыс, за что получал от благодарных хозяек лучшие куски мяса. Быстро смекнув, за какие заслуги ему достаются столь лакомые кусочки, чертяка стал приносить серых длиннохвостых грызунов прямо к дверям подъездов.

Выходящие из подъезда дети и мамочки, завидев дохлых крыс, с визгом отскакивали, но в глубине души ликовали: на одну мерзкую тварь стало меньше. Переловив всю живность возле своего дома, Барсик не брезговал наведываться и на чужие территории, но местные коты, завидев его, предпочитали делать вид, что никого не видят.

— Ма-а-а-а-о-о-о-у-а…

Мелодично отозвался кто-то на грозное завывание.

«Кто же этот бесстрашный?» — изумилась я. Вмиг забыв о своих недугах, я отдёрнула тюль с