Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева

— Добрый вечер, Ольга! Лиза сказала, вы ищете работу. Если вам еще интересно, приходите завтра к шести вечера в ресторан. Вас будет ждать наш директор, Ашот Азарович. И постарайтесь не опаздывать, Иналов этого не любит.

— Он что, не русский? — невольно вырвалось у меня.

— Дагестанец. Но вы не волнуйтесь. У Азаровича пять дочерей, и он никому не позволяет себя вести неподобающе. У нас небольшой, но дружный коллектив. Если Ашоту понравитесь, будете со мной в смене работать.

— Спасибо! — радостно воскликнула я, расплываясь в улыбке.

— Берите ручку, я продиктую адрес…

* * *

Распахнув глаза, закинув руку под голову, я лениво размышляла: «Вот и все, с сегодняшнего дня я не стажер, а полноправная официантка». Работа в ресторане манила своей суетой и пестротой красок. Клиенты попадались разные, порой колоритные, но суровый взгляд Ашота отрезвлял даже самых настойчивых любителей непристойных комплиментов.

Меня же мужское внимание обходило стороной, что болезненно задевало женское самолюбие.

В нашем змеином клубке девичьих грез все, кроме меня, вздыхали по Кузнецову. Этот завидный холостяк и успешный бизнесмен был частым гостем нашего ресторана. Постоянной спутницы у него не наблюдалось, и, судя по перешептываниям коллег, каждая мнила себя если не его музой, то хотя бы мимолетным увлечением. Владимир Романович же словно не замечал моего существования. Лишь пару раз он бросил дежурную шутку в моем присутствии, но, видимо, я не пришлась ему по вкусу.

— И что со мной не так? — проворчала я в пустоту комнаты, ощущая, как поднимается волна досады.

Резко вскочив с дивана, я ринулась к зеркалу, словно к последней инстанции. Внимательно изучила отражение, выискивая недостатки в фигуре. Не найдя явных изъянов, с сомнением обернулась, и лицо невольно скривилось.

«До фигуры Светланы мне, конечно, как до луны, — пронеслось в голове. — У нее губы пухлые, словно спелые вишни, а мои — лишь четко очерченные, кораллового оттенка. Разве на такие обращают внимание? Да и волосы у Светки — огненный водопад, а у меня — лишь скромный каштановый каскад, да еще и вьются непокорно. А Анжела — дерзкая блондинка с короткой стрижкой. Интересно, а какие девушки нравятся Кузнецову? Может, он вовсе не смотрит на цвет волос, а ценит изящество походки? Вон как Светлана плывет, словно лебедь, покачивая бедрами. Мужчины не отрывают от нее взгляда, замирают, словно околдованные мартовские коты».

В голове зародилась робкая мысль: «А что, если и мне поработать над своей грацией?»

Вспомнив старинные уроки благородных девиц, я водрузила толстый том стихов на голову и, стараясь изобразить царственную осанку, медленно, словно пава, поплыла в сторону дивана.

Увы, коварный стул подстерегал меня на пути. Мои бедные пальцы ног отчаянно зацепились за его ножку. Зашипев от боли и досады, я рухнула на пол, а книга с грохотом отправилась в свободный полет. Не обращая внимания на литературные жертвы, я схватилась за пострадавшие пальчики и разрыдалась.

Накатила тоска, словно непрошеный гость, в груди жгло от обиды и разочарования. Я вновь отдалась во власть отчаяния, убеждая себя в собственной непривлекательности. Неудачи словно преследовали меня по пятам. Разве такая простушка, как я, может покорить сердце такого мужчины, как Кузнецов? Все женщины, которые ему нравятся, словно сошли с обложек глянцевых журналов.

Превозмогая горечь несовершенства и удары судьбы, я выпрямилась и опустилась на стул, о который не так давно болезненно ударилась. Шмыгнув носом, потянулась за салфеткой из пачки, одиноко лежащей на столе. Смахнув горькие слезы, бороздившие щеки, и облегченно высморкавшись, я замерла в тишине.

И тут же, словно в ответ, этажом ниже раздался пронзительный, надрывный лай Пуги. Этот мелкий рыжий бесенок, казалось, чутко сторожил каждый звук в моей квартире. Любой шорох, любое движение вызывали у него истеричный, отчаянный лай, будто он, крошечный воин, пытался своим визгом отпугнуть и меня, и целую шайку грабителей, вообразившихся ему бродящими по лестничным клеткам и квартирам с мешками награбленного добра.

Невероятно, как в этом крошечном шпице помещается столько ярости. Впрочем, чему удивляться? Говорят, собаки — зеркало души хозяина. А если верить словоохотливой бабке Зинке из третьего подъезда, то моя новая соседка снизу — настоящий бультерьер в юбке. Я её еще не видела, но почему-то представляю себе женщину, сродни немецкому догу.

Глава 3

Склочная соседка

Въехав в двухкомнатную квартиру лишь неделю назад, Аврора Подгубная уже успела превратить жизнь обитателей подъезда в филиал преисподней. Не пощадила она и соседку сверху, приберегая для нее самые ядовитые осколки своего накопившегося словесного арсенала. Сперва, словно опытный следопыт, выудила информацию о жильце над своей квартирой, а затем, словно хищник, терпеливо выслеживала Бедовую. И вот, удача — жертва сама идет навстречу.

— А-а-а-а, — протянула Подгубная, словно сирена, завидев Ольгу на лестничном пролете. — Вот ты-то мне как раз и нужна! Что это ты, голубушка, топочешь своими копытами по потолку, как табун лошадей? Мешаешь честным людям вкусить тишину и покой!

Впиваясь в Ольгу своими и без того змеиными глазками, выбрав стратегически выгодную позицию на пару ступенек выше, Аврора нависла над девушкой, словно гарпия, готовая растерзать свою добычу.

— Я, между прочим, свою пенсию в поте лица заработала! Ночами по злачным местам не шаталась, в отличие от некоторых, и теперь имею право на тишину и умиротворение! — продолжала визжать старуха, ее голос резал воздух, как пила.

Поднимаясь по ступенькам первого этажа, я и представить себе не могла, какая «приятная» встреча меня ожидает. Вот он, бультерьер и адская гончая в одном флаконе, а охраняет ее злобный шпиц размером с наперсток. Ругаться совершенно не хотелось, ведь со всех сторон твердят о святости уважения к старшим. Пришлось занять глухую оборону.

— Я тоже работаю… — попыталась оправдаться я и, словно отступая с линии фронта, спустилась на пару ступенек ниже, подальше от разгоряченной соседки. — Интересно знать, в каком таком заведении ты трудишься, что возвращаешься чуть свет? — В ресторане, — пробормотала я. — А-а-а-а, — протянула бабка с прищуром, — знаем мы эти «рестораны», где «обслуживают» клиентов… особым способом.

Поджав губы, она ехидно хмыкнула, и черные пуговки ее глаз впились в меня, словно отравленные иглы. Ярко-красная помада превратила ее и без того узкие губы в злую, тонкую линию.

У ее ног, словно живой рыжий мячик, скулил пушистый шпиц Авроры. Песику было плевать на