Темный бог академии - София Руд

— Иногда ты в самом деле меня пугаешь. Как ты можешь принимать подобные решения с такой легкостью?

— Если я испытаю муки совести, это что-то изменит? — задаю резонный вопрос. — Кто-то в семье должен быть плохим, чтобы другой мог оставаться благородным, так ведь, брат?

— Ты идиот, Дэм!

— Мне больше нравилось, когда ты называл меня чудовищем, — усмехаюсь, вспоминая прошлое, от которого стоило бы выть, забившись в угол, и Ранд бледнеет.

— Я был не прав, — отводит взгляд в сторону на пару секунд — Но сейчас забочусь изо всех сил, и ты это видишь! Если отец узнает о том, что было… Если дело не в ошибке, а эта девчонка в самом деле…

— Тебя это не коснется. Не стоит так переживать.

— Зато тебя коснется, а мы не просто семья. Мы Сэйхары! Продолжатели рода Святых.

— Я в курсе, кто я, — чувствую, как внутри закипает злость. — И поверь мне, от этой девочки не останется и следа в академии задолго до приезда отца.

— Что… Что ты собираешься с ней сделать? — выпаливает Ранд, а глаза наполняются хорошо знакомым страхом.

Таким, каким обычно смотрят на стихию, с которой невозможно совладать.

— Я — ничего, — намеренно выбираю беззаботный тон. — Первогодка сама облила себя маслом, я поднесу огонь, если потребуется. Девчонка слабая. Пустышка без рода. Она быстро сдастся и уйдет.

Говорю как есть, но внутри терзает странное сомнение. Тот ее взгляд. Раздражает.

— Делай, как знаешь, Дэм. Но не забывай, у безродных хоть и мало магии, но воля к жизни велика. Им нечего терять, потому они и опасны.

— Приму к сведению, — отмахиваюсь, хотя дурацкое чувство, что он может быть прав, забивается под ребра.

Ранд, кинув еще один взгляд на камертон, уходит, не прощаясь. Комната пустеет, и я прислушиваюсь к треску воска почти догоревшей свечи.

Ее ствол белый, как волосы свалившейся на мою голову девчонки. А пламя, как ее глаза — золото и топаз.

Красота и глупость.

Вместо того, чтобы послушаться совета, огрызалась и смотрела прямо в глаза, будто у нас равные статусы. Ни грамма образования, но мозги то должны хоть какие-то иметься?

Как раздражает.

Приходится вдохнуть поглубже, чтобы успокоиться, а воздух пропитан дешевым запахом этой девчонки, оставшимся на платке. Ромашка, демоны бы их побрали.

Жалкая Ромашка — теперь головная боль самого Дэмиана Сэйхара? Усмехаюсь от того, как абсурдно это звучит.

Нет. Сейчас не до смеха.

Девчонка должна исчезнуть. И дело уже не в красной луне, не в ее подозрительной магии. Все гораздо хуже.

На нее реагирует… Он.

Яра Шторм

Подниматься с пола совершенно не хочется. Это будто означает, что пора опять идти в бой. А я еще толком не отдохнула, не погоревала как следует о своем нелегком будущем.

Но, как говорила в шутку мама, «Поплакать всегда успеешь, а вот дела любят срок».

Потому и поднимаюсь на затекшие ноги, отряхиваю платье и принимаюсь за обустройство нового пристанища.

Разложив пожитки на свободные полки в шкафу, принимаюсь заправлять постель. Она пахнет розовыми лепестками и чем-то еще непонятным. Приятный запах, но непривычный.

Дома свежая постель пахла хозяйственным мылом, луговыми травами и ромашкой, но быстро пропитывалась запахом еды, так как дверей не было. Кухня служила нам и гостиной, и коридором, разделявшим две комнаты, — нашу с Аей и родительскую. И мне все это нравилось.

Потому этот изысканный аромат мне кажется чужим и холодным, но даже он никак не избавляет от другого запаха. Омела, древесина и дым. Запах Дэмиана Сэйхара, который, кажется, пропитал здесь все насквозь и даже меня!

И с какой стати этот бог академии самолично являлся в мою комнату? С чего вдруг велел мне уйти? Совет он дал! По доброте, говорит, душевной! Душечка с демоническим характером!

Да что я такого сделала в конце концов? Повернула камертон в его сторону? За такое не выгоняют!

Хотя кто знает, к чему привыкли избалованные богачи. Вон даже Рузанна, хоть и не из высшего сословия, а дочь наместника, тоже никогда не видит границ!

Мало мне было войны с ней, теперь еще и под гнев местного божка попала⁈

Злюсь так, что несчастная подушка, на которую я как бы натягивала наволочку, напоминает теперь потрепанную грушу для битья. Ну, зато хотя бы пыль из нее вытряхнула. А пыли было много, до сих пор кружит в воздухе. И этот запах Сэйхара! Фу!

Открываю окно, чтобы вытравить все, что напоминает о Сэйхаре, но он будто в нос мне въелся. «Дыши глубже, Яра, дыши!», — пытаюсь себя успокоить.

За спиной раздается щелчок, характерный открыванию двери, и я тут же вздрагиваю, хотя подобных привычек шарахаться от всего подряд за мной никогда не наблюдалось. Видимо, от встречи с этим проклятым «богом» все еще не отошла.

Закрываю окно, так как от сквозняка уже дважды получила прядями своих же волос по лицу, и оборачиваюсь.

— Яра? — замирает на пороге шатенка.

И сердце, только что сжавшееся от страха, тут же пускается в пляс.

— Вот мы и встретились, Иша! — радостно приветствую я.

Девчонка тут же срывается с места и бежит ко мне, желая обнять. И я с радостью обнимаю в ответ, ибо в этой огромной академии очень нужен друг.

Особенно тот, с которым уже успел разделить несчастье.

— Как же здорово, что мы обе поступили! — радуется с огнем в глазах и тут же меркнет. — Но Рузанна тоже поступила, — добавляет она, и от одного только имени дочки наместника пальцы Иши идут дрожью…

И на то есть причины.

* * *

— Сейчас уже поздно. Займи любую свободную кровать, а утром приступишь к подготовке к вступительным экзаменам, — говорила мне смотрительница, когда я, запыхавшись, прибежала ко вратам академии поздним вечером.

Эта седовласая, строгая на вид женщина не выгнала, не отругала за опоздание почти на день. Она лишь проверила наличие кольца и показала путь к общежитию для поступающих, попутно давая наставления.

Помню, как сильно я хотела рассмотреть академию, как зашкаливал пульс от неверия, что я все-таки добралась.

Но здание для поступающих стояло на отшибе, и я мало что успела разглядеть. И потому ждала скорейшего наступления нового дня. Хотела увидеть других девчонок и парней, с которыми ступлю на общий путь, но едва мы подошли к дверям одной